Бедный Бобик - Наталия Терентьева

Алене стало очень неудобно. Она вдруг поймала выразительный взгляд мужчины в другом конце небольшого зала.

– Я тоже смешна и гм… уродлива… – прервала его девушка.

– Вы – королева! – громко возразил Эммануил.

Алена встала.

– Хорошо. Пойдемте.

Когда Алена подошла к роялю, Эммануил опять всплеснул руками:

– Вы знали, что здесь рояль цвета слоновой кости! У вас такое же платье! Вы необыкновенно смотритесь!

Алена поправила платье и проговорила:

– Это они, наверно, тут знали, что в это платье еще влезет мой живот… И рояль такой поставили…

Мужчина, давно оставивший свою газету и все слышавший в тишине небольшого зала, слегка улыбнулся. А Эммануил, как будто не замечая зрителя, продолжал, подкручивая для себя повыше красную лакированную табуретку у рояля:

– Прошу, моя королева. Что вы желаете спеть?

– Я желаю… – Алена чуть прищурилась, потом кивнула сама себе и негромко проговорила: – Выступает Алена Ведерникова… За роялем Эммануил Бокоша… Вы знаете «Шведскую песню» Грига?

– Девочка моя, лет сто двадцать назад бедный маленький Эммануил Бокоша подрабатывал тапером. Я знаю вообще все.

Алена спела недлинное произведение, после чего мужчина захлопал, подошел к ней и поцеловал руку.

– Так, так… – засуетился Эммануил и повел Алену обратно к столу.

Когда они снова сели, Эммануил допил ликер, подлил себе еще и отставил рюмочку.

– Я, кажется, сейчас сделаю что-то очень неожиданное. Девочка моя… Только не прерывайте меня! Мне… уже… гм… пятьдесят девять лет… Я никогда не был женат, так случилось. У меня нет внуков и детей. И я…

– Эммануил Вильгельмович, давайте не будем сегодня говорить ни о чем печальном…

– Нет-нет! Ни в коем случае! Я говорю о прекрасном! Будьте моей женой, Алена. Жаль, маменьки моей нет уже с нами, она бы вас полюбила… Я усыновлю вашего ребенка… или удочерю… Хотя… Я не думал точно об этом, но ведь и усыновлять не придется, если вы согласитесь выйти за меня замуж: это же будет как бы и мой ребенок… Прошу вас, Алена, только не говорите мне «нет»…

Алена не знала, как ответить, чтобы не обидеть пожилого человека:

– Я…

– Не говорите ничего! – прервал ее композитор. – Подумайте, посоветуйтесь с вашей матушкой. Я не буду ни на чем настаивать… Я так одинок, Алена… Вы осветите мою жизнь. Я дам вам все. Вы будете петь, у вашего ребенка будет отец, я буду его любить, кормить, у вас не будет никаких проблем… У меня прекрасная квартира, огромная дача в Голицыно, которая мне совершенно не нужна, – не для кого там что-то делать… Хотите, можем жить там весь год… Все будет так, как вы захотите… Вы любите цветы? Там есть второй дом, пустой совсем, можно сделать в нем оранжерею… Вы будете растить ребенка и выращивать цветы… И петь по вечерам… Вы, наверно, не думали об этом… Но встреча наша не случайна. Я знаю это…

Алена остановила его:

– Я… Я не могу… вам ничего сейчас сказать, Эммануил Вильгельмович…

– Не говорите! Не говорите! Я не стану ограничивать вашу свободу. Пусть приходят ваши подруги… Мы будем ездить за границу три-четыре раза в год… У вас будут сольные концерты в Москве и Петербурге… За границей, если захотите… Все мое будет ваше… Мое сердце, моя жизнь…

– Я… подумаю. Спасибо, Эммануил Вильгельмович.

– Вы обещали не называть меня по отчеству!

– Простите, я по привычке. Пойдемте, Эммануил, пожалуйста, я хочу подышать немного…

Эммануил тут же вскочил, отодвинул ее стул, подал ей руку, при этом чуть споткнулся, задев за стол.

– Идемте, девочка моя, идемте… – Сделав знак официанту, он торопливо достал деньги, оставил их на столике и поспешил за Аленой.

Уходя, Алена все время чувствовала на себе взгляд незнакомого мужчины. Того, другого, который не хлопал и жадно пил воду… И ее не оставляло чувство, что она совсем недавно где-то его видела. То ли в парке, то ли еще где-то… такая обычная, невыразительная внешность… Наверно, показалось, решила Алена, пытаясь сосредоточиться на том, что ей говорил Эммануил.