Принцесса в лопухах - Маргарита Южина

Аллочка с Варькой добрались до Назаровых быстро – туда их подвез Фома, а обратно – Аллочка свято в это верила – доставит Степан. В общем-то, из-за Степана она и отправилась сегодня к Назаровым, а так бы напросилась к Бубновой: у Натальи всегда бурно, весело и обязательно встретится какой-нибудь приятный мужичок. Но Степан перевесил. Каково же было ее огорчение, когда в большом доме оказалась только молоденькая горничная, которая тут же унеслась платить за коммунальные услуги, и старая повариха. Правда, потом наведалась матушка Кирилла Андреевича – Белла Владимировна, что было и вовсе некстати.

Только-только Петровна усадила Аллочку с Варькой за стол, только поставила перед ними целое блюдо с пышными пирогами и проворчала:

– А съешьте хоть все, теперь-то кому угощаться... – как эта Белла и приковыляла.

Она ввалилась в кухню – большая, рыхлая и постаревшая за один день.

– Госсыди... – с порога начала пожилая женщина. – И как вам только кусок в глотку лезет?

У Аллочки сразу же этот кусок поперек горла и встал. Зато сама старушка проговорила:

– Петровна, налей мне коньячку, милая, может, сердце-то и отпустит... А вы, Аллочка, отчего не дома? Навестить пришли? Варенька, и вы к нам? А у нас, видите, какое горе... Госсыди, и у какого идола рука на девчушку поднялась?.. Петровна, не знаешь, Кирюша подал объявление на телевидение? Я хотела предложить полмиллиона вознаграждения. Если кто что видел, заметил...

Повариха пожала плечами. Перед ней Кирилл Андреевич не любил отчитываться. Да и не делал этого сроду.

– Аллочка, вы же детективами баловались, Кирюша говорил... – тяжело вздыхала Белла Владимировна. – Посоветуйте кого знающего. Эдак нас всех перебьют...

Аллочка скрипнула зубами – кого ей еще советовать, если она сама уже и расследует это убийство?

– Да, такое горе... – тонко подошла к делу Варька. – Вы вчера об этом узнали или сегодня?

– Да сегодня, утром, – всхлипнула Белла Владимировна. – Может, Кирюша и вчера звонил, так мы с Александром Николаевичем, с супругом моим, в театре были. Там костюмированное представление давали... Да вы кушайте, Аллочка, кушайте... Госсыди, ну о чем я говорю! Машеньку, внученьку мою...

И она заплакала – некрасиво, по-старушачьи морща лицо... Аллочка вдруг увидела, что это никакая не вредина, а самая обыкновенная любящая бабушка. И у нее теперь самое страшное горе, потому как нет ничего ужаснее, чем пережить собственных внуков. Варька тоже уткнула глаза в чашку.

– Может быть, Кирюша и вчера звонил, – уже тихонько всхлипывала бабуля. – Да только мы в театре всегда телефоны эти сотовые отключаем. Там даже специально об этом просят... А мы-то не ждем, а сами...

Аллочка повернулась к Петровне.

– А вы вчера во сколько ушли?

– Дык... во сколь ушла?.. – ответственно вытаращилась повариха. – У меня рабочий день до шести прописан, вот я и... в половине шестого... уже дома была. А потому что вчера Кирилл-то Андреич пришел, все покушал да и спровадил меня. Грит, ежели чего, я и сам погрею, в волновке-то этой.

– А кто оставался?

– Никого, – проговорила повариха. – Нет, няня Валя оставалась. Токо... токо ее сейчас нету, ее сразу милиция с собой взяла.

И вдруг у поварихи округлились глаза:

– А ведь вчера эта... Верка прибегала! Точно! Пьяная была, говорила, что хозяину отомстит! Точно!

– Это Вера Григорьевна, – пояснила Белла Владимировна. – Ну сколько ж она будет Кирюше нервы мотать?

– А она никуда не проходила? – насторожилась Варька. – Что, постояла на пороге и ушла?

– Нет, она не просто так постояла, – проговорила бабушка. – Она же орала, прямо бизоном орала. Материлась еще... Только не верится, что это она была...

Тут раздалось пиликанье, старушка схватила трубку и закивала головой:

– Хорошо, сейчас... еду... – спрятав маленький телефончик в карман широкой юбки, она виновато пояснила: – Мне в больницу, к Кирюше ехать надо, так ты уж, Петровна, собери ему что-нибудь, вдруг поесть разрешат...

Петровна засуетилась по кухне, и Варька с Аллочкой поднялись.

– Спасибо за пироги... поедем мы.

– Погодите, я вас хоть до города довезу, – пригласила Белла Владимировна.

Женщинам ничего не оставалось, как согласиться. Ничего, кроме того, что прибегала Верка, они так и не узнали. Да разве что из обоймы подозреваемых выпала Белла Владимировна – вчера в театре и в самом деле показывали костюмированное шоу. И к тайнику подобраться не удалось – куда тут сунешься, если за тобой зорким оком следит повариха! Теперь им лежала прямая дорога к Вере Григорьевне.

Однокурсник Фомы работал в Свердловской больнице, поэтому навестить Назарова ему удалось.

– Ты не слишком... того, а то он ласты склеит, – предупредил Фому трепетный врач и напомнил: – Только три минуты... Халат-то накинь!

– Слышишь, Лева, пойдем со мной, – позвал Фома, – так спокойнее будет.

– Точно, – кивнул врач. – И мне тоже, а то кто тебя знает...

Назаров узнал Фому сразу и грустно улыбнулся.

– Хорошо... – с придыханием проговорил Кирилл Андреевич. – Хорошо, что это вы.

– Я все понимаю, вам нельзя много разговаривать, – с сожалением развел руками Фома, – но... Кратенько: кто был в доме до вашего ухода?

Назаров набрал побольше воздуха в грудь и охотно проговорил:

– Я сам знаю... я хотел вам сказать... ко мне приходила Вера Гри...

– ...Григорьевна, я понял, мать Виолетты, так, да?

Назаров мотнул головой, потом снова собрался с силами и продолжил:

– Скандал устроила... такой скандал: якобы я должен ей какие-то деньги... она стала кидаться! Требовать! Говорила, что отмстит мне за Вету... А потом прямо при ней Машка выскочила... Она на нее как-то странно посмотрела, Вера... И еще... Жанна... она... могла...

– Все! Хорош! Ну, блин, поговорили... – резко прервал его Лева и взволнованно заколдовал возле аппаратов. – Фом, ты сам выбирайся, а я пока...

Фома поспешно вышел. Из этих нескольких слов он узнал не так уж мало. К тому же... к тому же надо было срочно сказать своим, чтобы они без него к этой Вере Григорьевне даже и не совались. Женщина становилась опасной. А еще Жанна... Что там она могла? Убить? Сбежать?

Фома разумно рассудил, что с Верой Григорьевной он может и не успеть, потому стал вызванивать жену по сотовому телефону. Варькин телефон был отключен. Волнение нарастало. Варя отключала телефон в двух случаях – либо когда вела прием пациентов, а это сейчас отпадало. Либо когда... когда отправлялась к свидетелю. Фома принялся лихорадочно вызванивать Гутю. У той просто никто не поднимал трубку. Здесь все ясно – теща никак не могла привыкнуть к благам цивилизации и постоянно забывала телефон дома. Оставалась Аллочка. Но и с ней не удалось соединиться.