Неподходящий жених - Наталья Нестерова

— Пацаном был, — продолжал товарищ на костылях, — дрался с закрытыми глазами. Все думали, я крутой. А я боялся — у кого-нибудь кровянка из носа брызнет, я и отброшу копыта.

— Это достаточно редкий, часто встречающийся синдром, — с умным видом сказала медсестра.

Я невольно хмыкнула — «редкий, часто встречающийся»! Хотя в медицине не сильна, возможно, в их науке и практике оксюморон — привычное дело. Отчасти это подтвердили дальнейшие слова медсестры.

— Был один выдающийся хирург, его звали, его звали… неважно, — (все-таки она плохо училась, больше о внешнем облике заботилась), — и оказалось, что он не выносит вида живой крови. И тогда он стал прозектором, то есть патологоанатомом, и разработал современные методики вскрытия мертвых тел.

Девушка могла наслаждаться произведенным эффектом: несколько секунд мы ошарашенно молчали, переваривая полученную информацию. У меня-то перед глазами стояла жуткая картина: мужик в белом несвежем халате азартно потрошит труп и приговаривает: «Ах, какая прекрасная методика!»

— Всем мерить температуру! — приказала медсестра и вышла из палаты.

Даже ее спина выражала удовольствие, точно у актрисы, отбарабанившей сногсшибательный текст (заслуга драматурга, а не ее актерского мастерства) и скрывшейся за кулисами.

Лучше бы училась! А не изображала из себя доктора! Какие мы строгие и умные! А сама перед Русланом воображала! Я точно заметила!

Легко приму обвинение в ревности. Не переношу девиц, которые крутятся вокруг Руслана, строят ему глазки, и сам он расплывается пошлыми улыбочками. Единственное исключение — жена Руслана. Но и мой муж — такое же исключение! Стоит кому-нибудь начать выписывать вокруг меня кренделя, как Руслан заводится и начинает словесно стирать их с лица земли. Ни мой муж, ни жена Руслана не подозревают, что имеют в нашем лице ярых защитников нравственности их спутников.

— Никогда не встречался с девушкой, которая в обмороки падает! — мечтательно произнес четвертый пациент, до сих пор молчавший, как и Руслан прикованный к постели с задранной ногой. — А хотелось бы!

— На кой? — спросил больной на костылях. — Тебе ж объяснили, что они зеленого цвета и глаза закатились. Какое удовольствие?

Я поняла, что пора уходить, что начинается мужской разговор, оскорбительный для моих ушей. Встала, начала прощаться. Остановил меня вопрос Ивана Матвеевича:

— Голубушка, сбегай, а?

— Куда «сбегай»? — не поняла я.

— Тут рядом с больницей гастроном. Купи беленькой, а?

— Лучше портвейна, — сказал товарищ на костылях.

— Да чего жмотиться! — возразил обездвиженный больной в углу. — Коньяка пусть купит!

— Вам нельзя! — поразилась я. — Даже салаты запрещены! Вы — больные!

— Мы только на конечности больные, — уточнил Иван Матвеевич.

— А желудок и душа здоровые! — подхватил товарищ на костылях.

— Душа очень просит! — заверил из угла четвертый пациент.

— Ты мне друг или не друг? — грозно повысил голос Руслан.

Видели бы их лица! Даже не лица меня тронули, а шеи! Шеи у них вытянулись, напряглись, потянулись ко мне в страстном призыве. И, конечно, глаза! Четыре пары голодных мужских глаз!

Каюсь, сбегала. Купила им бутылку сухого вина. За что сначала обругали ввиду низкого градуса, а потом сказали: ну, хоть это! И на карауле стояла у дверей палаты, пока они открывали бутылку и разливали вино по кружкам — домашним, принесенным их родными для чая и компота.

Выпили мужики, легли довольные, опустили головы на сиротские больничные подушки. Я забрала бутылку, спрятала в сумку, помахала всем ручкой. Руслан показал мне кулак, я ему — ехидно, язык. Кто в споре победил? Уже закрывая дверь, услышала, как спрашивают моего друга:

— Она тебе вообще-то кто?

Интересно, хотя и абсолютно ясно, что Руслан ответил.

2006 г.