Развестись нельзя спасти - Екатерина Серебрякова

Я оказалась в объятиях Кирилла. И нет, он не был их инициатором: не притягивал меня к себе за руку, не обнимал напористо за талию. Я сама сделала шаг вперед и оказалась прижатой вплотную к мужчине.

– Оля… – его голос прозвучал совсем тихо, он растворился в нагретом нашим дыханием воздухе.

Вместе с этим я ощутила, как сильная рука проникла в копну моих светлых волос и с чувством удовлетворения оттянула их назад.

Кирилл держал меня так, чтобы наши взгляды были направлены друг на друга и никуда больше. Но в тот момент, кажется, ничего другого для меня и не существовало.

Я смотрела на мужчину, всецело ощущала его касания на талии через одежду, держалась за его напряженные плечи.

– Я хочу поцеловать тебя, – будто предупредил он.

– Я тоже хочу, чтобы ты поцеловал меня.

– Это неправильно, – на лице мужчины отразились смешанные эмоции: разочарование, сожаление, смятение. Но я поспешила развеять их.

– Неправильно, – и сама коснулась губ напротив поцелуем.

Это было давно забытое ощущение предвкушения, когда каждое поглаживание, каждое касание доводит до истомы, заставляет выгибаться от возбуждения.

Я следовала темпу трепетного поцелуя и сгорала от наслаждения каждый раз, когда Кирилл углублялся, прижимал меня ближе.

Его робкие касания находились на грани сумасшествия. Он будто специально сводил меня с ума ожиданием, когда хотелось получить нечто большее.

– Твоя рука, – услышала я сквозь поцелуй. – Нужно приложить холодное, иначе останется ожог.

– В морозилке есть лёд.

Кирилл тяжело вздохнул и, не глядя мне в глаза, ушел в кухню.

Жалела ли я в тот момент о сделанном? Тогда, пожалуй, нет. Напротив! Я очень хотела повторить этот поцелуй, ощутить еще раз эти эмоции, отклик собственного тела.

На тот момент я еще не понимала, что это не просто поцелуй. Это был поцелуй замужней женщины, еще не до конца разобравшейся со своим браком, и главным конкурентом ее мужа, по совместительству коллеги по проекту на ближайшее время.

Но в тот вечер мы были просто Олей и Кириллом, которых в самый неожиданный момент настигла страсть.

– Давай руку. Вот так, осторожно, – мужчина аккуратно прикладывал пакетик со льдом к моему запястью, наблюдая, чтобы я не корчилась от боли. – Очень неприятно?

– Кожа горит. И щиплет.

– Потерпи немного, – в эту же секунду я почувствовала крепкую мужскую грудь под своей ладонью, а на здоровой кисти ощутила горячие прикосновения губ.

Кирилл целовал мою руку так, будто это было настоящее сокровище. Он оставлял влажные дорожки, слегка прикусывал кожу и смотрел мне в глаза во время этого.

Я сходила с ума. Возбуждение достигло своего пика, и я перестала контролировать тело.

Пальцы сминали ткань рубашки на груди Кирилла, колени подкашивались, а из груди то и дело вырывались рваные полустоны.

– Не похоже, что тебе неприятно, – прошептал мужчина, становясь за мной.

Его поцелуи перешли на шею, а руки блуждали по талии и спине.

– Так нельзя, Галина Яковлевна на втором этаже.

– А кто сказал, что будет что-то, что потревожит ее сон?

– Я… Ах! – поцелуи стали спускаться вниз по позвоночнику, и я окончательно перестала сопротивляться. – Мне казалось, что ты хочешь меня.

– Такую девушку невозможно не хотеть. Но я так не могу. Ты замужем и действуешь в состоянии аффекта.

– Я еще в состоянии контролировать свои действия и желания. Да и с чего бы мне отказываться от удовольствия, когда мой законный супруг себя в нем не отказывает?

– Оль, ты пожалеешь об этом на утро.

– Не решай за меня, – уверенная в своих действиях, я повернулась лицом к мужчине и поцеловала его так, как мне хотелось: горячо, напористо, страстно.