В ожидании рассвета - Алекс Вуд

Личико Николь побледнело. Воспоминания точно были не из приятных.

– Слушай, а ведь все это действительно странно, – пробормотала она. – Слишком уж много случайностей, тебе не кажется? Мне кажется, это все проделки «Новой Трансильвании»…

– Почему? – опешил Джеральд.

– Чтобы доставить мне наиболее острые ощущения, – объяснила Николь. – Какая чудесная реклама для них получится, когда в передаче я начну в красках расписывать свою жуткую поездку.

– Ничего себе реклама! – хмыкнул Джеральд.

– Самая настоящая реклама! – с убеждением воскликнула девушка. – Они же делают ставку на людей, увлекающихся мистикой. Не все в отпуске стремятся греться на солнышке и купаться в море. Кому-то хочется проверить на крепость свои нервы. Я уверена, что был бы папа жив, он бы сразу туда помчался…

Николь погрузилась в свои мысли, и Джеральд не тревожил ее.

– Хотя, конечно, с потолком они переборщили, – задумчиво сказала Николь через некоторое время. – А если бы я все-таки осталась ночевать в номере?

Джеральд обнял девушку и привлек к себе.

– Но этого ведь не случилось. Поэтому не будем думать о плохом.

А я позабочусь о том, чтобы подобных «случайностей» в твоей жизни больше не было, добавил он про себя.

В аэропорту Хьюстона их встречала Вайолет Спенсер собственной персоной. Когда Николь увидела белоснежный лимузин матери, она не поверила своим глазам. Чтобы Вайолет пропустила дневной визит к косметологу ради дочери? Наверное, мир сошел с ума…

Представляя Джеральда матери, Николь заметно волновалась. Теперь она больше не маленькая девочка, она – невеста… Признает ли Вайолет ее право быть с ней на равных или как обычно отмахнется от нее?

Как выяснилось, опасаться Николь следовало не этого.

– Здравствуйте, миссис Спенсер, – холодно произнес Джеральд.

Но Вайолет его тон совершенно не смутил.

– Зовите меня просто Вайолет, – проворковала она, протягивая ему руку. – К чему формальности между будущими родственниками…

Она так долго держала руку Джеральда в своей, что Николь занервничала. О, она слишком хорошо знает женщину, которая по нелепой случайности приходится ей матерью! Долгая дорога ничуть не утомила Джеральда, и он хорош как никогда. Неудивительно, что глаза Вайолет заблестели, как только она увидела его рядом с дочерью.

По дороге домой (Вайолет, естественно, усадила Джеральда рядом с собой) она вовлекла молодого человека в светскую беседу. Николь ничего не оставалось делать, как любоваться видом из окна и слушать ее наигранные вздохи и ахи.

– Вы тот самый граф Пемброк из Пемброк-холла? – изумлялась Вайолет. – Внук лорда Голлуэя и племянник графини Сатудаун?

– Не совсем, – вежливо отвечал Джеральд. – Я его младший сын. Следующим владельцем Пемброк-холла станет мой старший брат Уилфрид.

– Как, должно быть, обидно покидать отчий дом! – Вайолет смахнула невидимую слезинку. – Но я и подумать не могла, что моя малышка встретит в захудалом румынском селе отпрыска одной из благороднейших семей Англии!

И откуда она только все знает, мрачно размышляла Николь. Пемброк из Пемброк-холла! Можно подумать, что ее мать – ходячий справочник на тему «Самые богатые и знатные семьи мира»!

– Бистрица – не венгерское село.

По тону Джеральда Николь догадалась, что он не в восторге от общества Вайолет, и немного утешилась.

– Моя мать родом из Бистрицы.

– То есть вы не чистокровный англичанин? – разочарованно протянула Вайолет.

Николь и Джеральд обменялись быстрыми лукавыми взглядами. Ну и мамочка у тебя, казалось, говорил Джеральд. Какая есть, отвечала Николь. Терпи, недолго осталось.

– И кем же была ваша мать? – продолжила Вайолет свои расспросы, и Джеральду пришлось подробно рассказать историю своей семьи.

Николь уже знала о том, что у Джеральда были прекрасные отношения с его матерью. После ее смерти он понял, что не в силах оставаться в Англии. Согласно завещанию он получил фамильный замок Секешей в Бистрице и решил навсегда перебраться в Карпаты.

Однако не только это гнало его прочь от туманного Альбиона. Джеральд собирался жениться, но его невеста предпочла ему другого. И Джеральд в запале рассудил, что для него не может быть больше ни любви, ни счастья. Уехать подальше от друзей и знакомых, закрыть свое сердце от света, тепла и нежности, скрыться от всего, что олицетворяет радость, – вот какой он выбрал для себя путь. Джеральд приготовился к одинокой жизни в затворничестве и полумраке, страшась солнечного света и любви. Но Николь, сама того не зная, разбила стены его темницы и выпустила на волю его сердце. Теперь ничего не мешало ему любить и радоваться жизни.