Маскарад - Бренда Джойс

— Нэд, — объявил он, стуча туфлей по полу, словно это молоток. — Нэд!

Джорджи улыбнулась:

— Да, ты Нэд, а я тетя Джорджи.

Улыбка Нэда исчезла, и он серьезно уставился на Джорджи.

— Он пытается понять, — объяснила Лизи.

— У него такие красивые голубые глаза, — выдохнула Джорджи. — Тетя Джорджи, — объявила она.

— Дж, — властно произнес он. — Дж! — выкрикнул он, уронив туфлю и захлопав в ладоши.

— Мой умный мальчик, — прошептала Лизи с улыбкой.

— Он очень умный, — согласилась Джорджи, вставая. — Не могу еще оправиться от шока, — сказала она, пристально посмотрев на сестру.

У Лизи возникло неприятное чувство. Чем шокирована Джорджи? Тем, кто отец Нэда? Она встала.

— Как ты сказала, потрясение пройдет.

Джорджи схватила ее за руку:

— Лиз. Отец — Тайрел де Уоренн?

У Лизи закружилась голова. Она никогда не думала, что кто-то догадается, когда приехала домой с Нэдом. Но ее сестра все поняла, всего лишь взглянув на Нэда.

Если Джорджи так легко узнала Тайрела в Нэде, удастся ли это кому-нибудь еще?

— Не говори так! — дрожа, воскликнула она.

— Я же не глупая. Нэд совсем не похож на тебя. И как много смуглых ирландцев мы знаем? Особенно когда ты любишь Тайрела де Уоренна всю жизнь.

Торговец вином был смуглым, «темным» ирландцем, уныло подумала Лизи, но не стала говорить такую глупость.

— Это так очевидно?

— Это очевидно для меня, поскольку я знаю твою историю. Он такой смуглый, а глаза как у де Уореннов! — сказала Джорджи.

Лизи снова села.

— Если он когда-нибудь узнает правду, то заберет его у меня! Джорджи, я буду отрицать это. Нэд мой.

Джорджи положила руку ей на плечо:

— Я знаю, он никогда не женится на той, кто ниже его по положению в обществе. Ходят слухи о его приближающейся помолвке с очень богатой английской наследницей из влиятельной семьи Уиг. Ты права. Он может забрать у тебя Нэда.

В ее глазах был вопрос.

Лизи отвела взгляд.

Джорджи дотронулась до ее руки:

— Это случилось той ночью на Хеллоуин? Ты сказала, что не пошла на встречу с ним.

Лизи вздохнула:

— Я не могу, Джорджи. Не могу сейчас обсуждать эту тему. — Она помедлила и взглянула на нее, добавив: — Это очень больно.

Она не будет лгать своей сестре. К счастью, раз в жизни она могла быть такой же решительной, как Джорджи.

Джорджи пристально ее рассматривала.

— Значит, ты планируешь скрывать от него ребенка? Ты будешь воспитывать Нэда одна?

Джорджи еще не сказала о том, что Нэд лишается своего права по рождению; этот факт преследовал Лизи еще больше теперь, когда она приехала домой и находится так близко к «Адару». Лизи облизала губы.

— Когда он достигнет совершеннолетия, я расскажу правду.

Казалось, Джорджи согласилась с этим.

— Может, у Тайрела больше не будет наследников мужского пола, — предположила она. — И Нэда примут легче.

— Знаю, это будет еще один кризис, но я должна с этим справиться.

— Конечно, должна, — обняла ее Джорджи. — И я хочу помочь.

— Спасибо, — прошептала Лизи.

Она старалась не быть глупой и не обращать внимания на ноющую боль к груди.

— Так, значит, он скоро будет помолвлен?

— Этот слух распространился по всему Лимерику. Его невеста как будто дочь виконта Хэррингтона.

Лизи закрыла глаза. Даже она, хоть и не интересовалась политикой, знала, как влиятелен лорд Хэррингтон. Он работал в Тайном совете и оставался председателем палаты лордов. Он был богатым, выдающимся англичанином. Если слухи правдивы, помолвка имела бы много преимуществ для семьи де Уоренн.

— Лизи, ты же знаешь, он не для тебя… — сказала Джорджи.

— Я знаю! Джорджи, самым лучшим будет, если он женится и заведет больше детей. Я хочу, чтобы он был счастлив, — кое-как сумела произнести она.

Джорджи грустно улыбнулась.

— Конечно же хочешь, — проговорила она.

Прошло несколько дней, но в доме еще не оправились от потрясения. Лидия не выходила из своей комнаты, очевидно слишком грустная, чтобы спуститься.

Джеральд сидел в своем кабинете и был странно молчалив за едой. Казалось, словно кто-то умер и все в доме в трауре, прокомментировала Элеонор; это замечание не облегчило беспокойство Лизи и не изменило ее мрачного настроения. Джорджи пыталась забавлять Нэда, но это не помогало. Никто, даже Элеонор, не мог заставить Лидию спуститься. Джеральду, казалось, было все равно.

Лизи была на грани. Весь год она старалась не думать о том, что случится, если она привезет Нэда домой. Старалась убедить себя, когда осмеливалась подумать о будущем, что все как-нибудь уладится. Теперь она поняла, как сильно обидела родителей, — и это было только начало. Если ее родители так шокированы, то как же отреагируют их знакомые? Лизи боялась, что скандал будет еще грандиознее, чем она могла себе представить.

Первой прибыла леди О'Дэл. Лизи сидела в гостиной с Элеонор, Джорджи и Нэдом, когда красивая черная карета въехала во двор. Леди О'Дэл была хорошей подругой Лидии и всегда была добра к Лизи — хотя никогда не заботилась об Анне. Но это потому, что ее дочь Хелен, довольно хорошенькая девушка, но никогда не получала столько внимания, как Анна, и леди О'Дэл всегда возмущалась из-за этого. Она была одной из женщин, которые за ее спиной называли Анну распутной.

Лизи выглянула из окна, когда леди О'Дэл вышла из кареты. Нэд спал в плетеной кроватке, а Элеонор с Джорджи играли за карточным столом в кункен. В желудке у нее появилось неприятное чувство, когда она увидела, как приближается мамина подруга.

Джорджи тоже подошла к окну.

— Это леди О'Дэл! Что ты собираешься делать? — воскликнула она, повернувшись к Лизи и напряженно посмотрев на нее.

Лизи не медлила, хотя чувствовала себя ужасно.

— Думаю, у меня небольшой выбор. В конце концов, рано или поздно она узнает, что я падшая женщина. Возможно, лучше побыстрее покончить с этим.

— О, Лизи, ты прошла уже через многое! Ты же можешь подождать со скандалом.

— Его не избежать.

Лизи удалось пожать плечами.

— Можно. — Джорджи наконец улыбнулась, пытаясь ободрить сестру. — Может, все будет не так уж плохо. Леди О'Дэл пребывает в восторге от свадьбы Хелен прошлой осенью. Она еще никогда не была в таком хорошем настроении.

Лизи посмотрела в сторону. Маргарет О'Дэл будет в шоке, свадьба дочери не поможет, а затем она ее осудит. Но Лизи напомнила себе, что ее сын стоит этих порицаний. Его благосостояние было важно, а не ее собственное.