Не доверяй незнакомцу - Мелинда ди Лоренцо

Кира едва слушала его. В ушах у нее звенели его первые слова. Его сын.

Нет, не сын, сыновья. У нее возникло предчувствие того, кто этот второй сын Генри Хендерсона.

Кира украдкой бросила взгляд на Хендерсона. Он взял со стола газету и погрузился… кажется, в кроссворд.

Хорошо.

Она пошевелила руками в надежде, что узел веревки ослабнет. И ей действительно повезло — в узле Кира нащупала плохо затянутую петельку, крохотную дырочку, в которую едва мог пролезть ее тонкий пальчик.

Она снова посмотрела на Хендерсона. У него было абсолютно безмятежное лицо.

На секунду Кира прикрыла глаза, сунула палец в дырку узла и снова открыла их.

— Почему вы так уверены, что Кэллоуэй за мной придет?

Хендерсон поднял голову и удивленно моргнул, как будто напрочь забыл о ее существовании.

И Кира дала бы голову на отсечение, что так оно и было на самом деле.

— Простите, мисс Найлз?

И он явно не слышал ее вопроса.

— Ведь может быть и так, что он не придет.

Хендерсон окинул ее задумчивым взглядом.

— Он вас любит?

Кира слегка покраснела.

— Я не знаю.

Хендерсон пожал плечами:

— Думаю, это не имеет значения. Он все равно явится сюда, любит он вас или нет. Он чувствует ответственность за вас, а чувство долга — одна из главных составляющих личности Грэма. Но если я все же не прав — что случается крайне редко, — в рукаве у меня припрятана еще пара тузов.

Узел чуть-чуть ослабел.

— Например? — спросила она.

Хендерсон покачал головой.

— Полагаю, на данный момент я и так уже сказал достаточно.

И вернулся к своему кроссворду.

— А с чего вы взяли, что картина, которая вам так нужна, находится у него? — не унималась Кира. — Может быть, у него ее нет.

Хендерсон иронично улыбнулся — то есть чуть приподнял уголок губ.

— Она у него.

Он отпил что-то из стакана и опять уткнулся в газету.

Кира уже могла достать пальцем до щиколотки, и там она обнаружила еще одну непрочную петлю.

— Откуда вы знаете?

Хендерсон сложил газету пополам, положил ее на стол и поставил сверху стакан.

— У него есть тридцать два миллиона причин держать ее у себя, — ответил он.

Теперь уже Кира едва не открыла рот от удивления. Ее пальцы между тем не прекращали работу.

— Долларов? — глупо спросила она.

— Именно.

— Но…

— А вы думали, что он скромный герой, который, прикрываясь маской и плащом, заботится о благе человечества? — Хендерсон качнул головой. — Боюсь, что это не совсем так.

Кира покрутила запястьями. Веревки на руках уже достаточно ослабели.

— Если Кэллоуэй владеет картиной стоимостью тридцать два миллиона долларов и если он такой корыстный, то почему тогда он жил в хижине‑развалюхе? — спросила она. — Почему он ее не продал?

— Он жадный, но не глупый. Первое, что я сделал, когда узнал, что моя дочь убита, — это заявил о пропаже картины.

— В газетах об этом не было ни слова, — заметила Кира.

Еще пара дюймов — и она сможет освободить одну руку.

Хендерсон улыбнулся:

— Все правильно. Они ничего не знали.

— Как это?

— Потому что я сообщил об этом не полиции.

Кира состроила непонимающую гримасу и потянула свободный конец веревки сильнее.

— А почему не полиции? Разве не они лучше всего разбираются с такими делами? Ну, то есть кражами и так далее?

— Боюсь, что это не совсем так, — снисходительно возразил он. — Если бы преступник, которого разыскивает полиция, собирался продать полотно стоимостью тридцать миллионов долларов, он вряд ли стал бы это делать, используя законные каналы. Люди, которым я рассказал о пропаже, имеют дело с более темной стороной жизни, мисс Найлз. Вроде вашего друга Дрю.

— Дрю? — повторила Кира.

Она в последний раз дернула узел, и веревка свалилась к ее ногам. Кира быстро сдвинула ступни, чтобы это скрыть.

— Человек, мечтающий стать похитителем произведений искусства, — объяснил Хендерсон.

— Что ж. Тогда это объясняет его якобы дорогие вкусы, — фальшиво хохотнула Кира и незаметно обвела комнату взглядом.

Ваза в центре стола.

Большая голубая ваза, которая, вероятно, стоила больше, чем месячная арендная плата за этот дом. Но ее вполне можно разбить. Желательно на маленькие острые кусочки.

И Кира собиралась выяснить, насколько маленькими и острыми они получатся.