Паутина чужих желаний - Татьяна Корсакова

Сделав глубокий вдох, я решительно потянула на себя дверь.

– Идем!

Постовая медсестра встретила наше появление спокойно, лишь неодобрительно посмотрела на мой не до конца застегнутый белый халат. Халаты нам выдали на входе в отделение. Без лишних слов, между прочим. Да, умеет Вовка договариваться.

– Не бойся, – он легонько подтолкнул меня к стеклянной двери, – я с тобой.

Да, от нечистой силы Вовка Козырев самый лучший защитник! Он и с призраком сумеет договориться, если что...

С того времени, как я видела себя в последний раз, ничего не изменилось. Все то же мерное пощелкивание медицинской бандуры, та же тифозная прическа, маскообразное лицо, спицы в ноге и по-покойницки сложенные на груди руки – да, не красавица я нынче, не красавица... Вот сейчас посмотрит Вовка Козырев на это безобразие и откажется мне помогать.

Вовка посмотрел. Он смотрел долго-долго: сначала на лицо, потом на руки, а потом обернулся ко мне. Во взгляде его было именно то, чего я боялась больше всего, – неверие. Я понимающе улыбнулась и шагнула к выходу из палаты. Ну, нет так нет. Я хотя бы попробовала.

– Куда? – Он поймал меня за руку и подтянул обратно.

– Туда, – я кивнула на дверь.

– Подожди еще секунду.

Вовка склонился над моим не моим телом, и в этот момент я отчаянно захотела, чтобы оно продемонстрировало что-нибудь, хоть бы глаза открыло, чтобы он мне поверил. Но тело так и осталось лежать истуканом. Зато Вовка не сплоховал, потянул за вырез больничной сорочки, не жалеючи потянул, так, что полгруди оголил, и уставился на цепочку. Я помимо воли подошла поближе, заглянула ему через плечо. Так и есть – цепочка медленно и неуклонно превращалась в паутину, и сейчас она выглядела чуть иначе, чем в первый раз. Мы вздохнули синхронно: я облегченно, Вовка удивленно.

– Дай-ка. – Он больно сжал мою руку, поддернул вверх рукав и тихо присвистнул. Моя паутина была точной копией той, что я видела секунду назад.

– Видишь? – шепотом спросила я, невольно отодвигаясь подальше от своего чужого тела.

– Да. – Он кивнул, отпустил мою руку и просунул указательный палец под цепочку. – Любопытная вещица. А что, если мы ее...

Договорить он не успел. Палата вдруг наполнилась едва различимым для уха, но зато остро ощутимым нервными окончаниями звуком. Не звуком даже, а вибрацией. Я замерла, прислушиваясь к тому, как мое нынешнее тело входит в резонанс с этой вибрацией, изменяя мне, своей новой хозяйке. На сей раз я даже закричать не смогла, сил хватило лишь на то, чтобы оттолкнуть от цепочки Вовкину руку. А потом все погасло...

...Я пришла в себя под аккомпанемент чьего-то испуганного причитания и глухого Вовкиного голоса. Кто-то гладил меня по лицу, звал по имени.

– Все, я пошла за врачом! – Причитания резко оборвались, надо мной что-то зашуршало. – Кто знает, отчего ваша знакомая сознание потеряла. Может, у нее проблемы какие...

– У меня нет проблем. – Мой собственный голос тоже звучал глухо, наверное, оттого, что во рту была сушь несусветная. – Мне бы только воды попить.

– Очухалась?! – В нынешнем своем разобранном состоянии я так и не поняла, рад Вовка этому факту или нет.

– Очухалась. – Попытка принять вертикальное положение отозвалась в голове набатным звоном, и я поморщилась.

– Ева, – встревожился Вовка, – опять?

– Что – опять? – тут же насторожилась медсестра.

– Нормально все. – Я отважилась наконец открыть глаза. – Просто голова немного закружилась. Перебрали мы с тобой вчера, Козырев, – проговорила я с упреком, – вот и последствия. Ну, мы, пожалуй, пойдем. – Я перевела взгляд на медсестру. – Не будем отвлекать вас от работы.

– Идите, – сказала та едва ли не с облегчением, – и со спиртным поосторожнее. Это ж самоубийство – после того, что с вами произошло, еще и пить. Вас же Валентин Иосифович предупреждал, – добавила она назидательно.

– Да, самоубийство. – Я встала на ноги. Не без Вовкиной помощи, надо сказать, и, придерживаясь за стену, побрела к выходу. – Всего доброго.

Не стану оборачиваться и на свое бывшее тело смотреть. Насмотрелась, хватит...

– Ну, каков вердикт? – поинтересовалась я, усаживаясь в Вовкину машину. – Не веришь?

Он долго молчал. Сначала рылся в бардачке в поисках сигарет, потом закуривал, возился с ключом зажигания и только потом заговорил:

– Когда ты упала, он засветился.

– Кто?

– Паук на цепочке. – Вовка закусил губу, от этого струйка дыма получилась кособокой. – Тебе больно было, да? – спросил он, всматриваясь в мое лицо. – Когда я попробовал снять эту... паутину? Ты потому меня оттолкнула?

Больно? Я задумалась. Да, мне было больно, но оттолкнула я его не поэтому. Я оттолкнула его, потому что поняла, что как только он снимет паутину, моему земному существованию придет конец. Непонятно, откуда пришли ко мне эти знания, но я не сомневалась в них ни секунды.

– В ней все дело, в паутине, – сказал Вовка, так и не дождавшись ответа. – Ева, я же тебе говорил, что брать чужое нехорошо.

– Было дело, – я не стала отпираться, – но теперь уж что? Взяла и взяла.

– Вы теперь как-то связаны.

– Кто?

– Ты и та, другая девушка, хозяйка цепочки.

– Я даже знаю, как мы с ней связаны, – усмехнулась я. – Скованы одной цепью...

– Может, и так, – Вовка потер подбородок, загасил сигарету.

– Значит, ты мне веришь? – уточнила я на всякий случай.

– Тебе? – Он посмотрел на меня изучающе. – Скажем так, я верю своим глазам и вижу, что происходит что-то не совсем обычное.

– Я бы сказала, совсем необычное. Такое, что даже я не знаю, как дальше жить. Вот ты, Козырев, представляешь, чтобы я этого не знала?

– Не представляю.

– А я вот не знаю. Я даже не могу сообразить, с какого конца мне за все это браться. – Я посмотрела на часы. – И домочадцы мои новообретенные небось уже бьют во все колокола. Наследница миллионов пропала, дома не ночевала. Они, наверное, уже в милицию заявили. Меня, поди, по всей Москве с собаками ищут. Слушай, Вовка, – я легонько тронула его за рукав куртки, – будь другом, подбрось меня к моему новому дому.

– Я-то подброшу. – Он вывел машину с больничной стоянки. – А ты дальше что делать будешь? Как планируешь со всем этим разбираться?

– Я же сказала, что не знаю. Сегодня день буду отсыпаться, а завтра решать. Пороюсь в документах своей предшественницы, может, найду какую информацию о цепочке. Есть информация, как ты думаешь? – Я с надеждой посмотрела на Вовку.

Он не ответил, покивал каким-то своим мыслям, а потом решительно сказал:

– Я останусь с тобой.