Утешительный приз - Джеки Браун

— Постоим здесь, — сказала Донна. — Танец новобрачных скоро закончится, и мы сможем уйти.

— Не могу дождаться.

— Мы сможем сжечь твое платье в моем камине. Спорим, оно сгорит за секунду!

— Конечно…

Но Эмили ее почти не слушала. Интересно, что сейчас делает Мадэни? Что чувствует? Его помолвка будет зарегистрирована меньше чем через двадцать четыре часа.

— Эй, Эм! — Донна толкнула ее локтем в бок. — Какой-то парень смотрит на тебя. И притом очень симпатичный…

— Не говори мне о мужчинах, симпатичных или нет. Я поклялась не иметь с ними дела! И на этот раз я говорю серьезно. — Она щедро отхлебнула из своего бокала и закашлялась. — Господи, как крепко. Ты попросила добавить тоник?

— Он направляется сюда. Наверное, хочет пригласить тебя на танец.

Эмили помешала свой напиток, не поднимая глаз:

— Меня это не интересует.

Донна присвистнула:

— Господи, мне кажется, он мог бы быть тем манекенщиком с рекламных плакатов нижнего белья, которые развешаны по всему городу.

Эмили резко повернула голову и вгляделась в толпу.

«Нет, этого не может быть!» — подумала она. Не может, и однако же… Она увидела Мадэни, и ей нечем стало дышать. Эмили бросилась к нему на дрожащих ногах, и они встретились в центре танцпола, когда играла быстрая музыка. Полдюжины вращающихся в танце пар вынуждены были двигаться вокруг них. Но ее это не волновало.

— Не могу поверить, что ты здесь. Почему ты здесь?! — Ей приходилось кричать, чтобы заглушить музыку.

— Я приехал за тобой.

— А как же твоя помолвка?

— Отменена. К облегчению почти всех, кого это касалось.

— Я не понимаю…

Музыка закончилась. Танцпол опустел. Гости зашушукались. Диджей подошел к микрофону:

— Кто-то заказал медленный танец для той пары, которая сейчас находится в центре зала.

Эмили подняла глаза и увидела Донну. Ее по друга победным жестом подняла бокал с джином и тоником и широко улыбнулась. Мадэни взял Эмили за руку. Без рева контрабаса музыка уже не казалась такой громкой. А может быть, ей было сейчас легче услышать Мадэни, потому что он обнимал ее, прижимая к себе.

— Я думаю, тебе следует знать, что твоя мама предлагала мне деньги, чтобы я уехала из вашей страны.

— Да. Таким способом она хотела удостовериться в том, что ты действительно любишь меня. Сумма была заманчивая, я полагаю?

Он затрясся от смеха, но Эмили решила прояснить все до конца:

— Я не взяла у нее деньги!

— Как и у меня, — подтвердил Мадэни.

— И это правильно.

Он отклонился назад, серьезно посмотрел на нее и не менее серьезно сказал:

— Нет. Это неправильно. Твой ресторан, Эмили…

— Я его открою когда-нибудь. Или не открою. Странно, но это больше не самое главное в моей жизни, хотя я все же планирую когда-нибудь это сделать.

— Может быть, сможешь открыть второй, в Кашакре?

Ей понравилось, как это звучит.

— Возможно. — Она нахмурилась. — К вопросу о твоей помолвке. По твоим словам, выходило, что соглашение с семьей Навор чуть ли не увековечено в камне.

— Именно так я и думал. А может, боясь за здоровье своего отца, просто заставил себя поверить в это. Но после того как увидел тебя в саду, я понял, что не могу потерять тебя. Я был полон решимости найти какой-то выход. — Он еще сильнее обнял ее, словно не собирался никогда отпускать. — Но мне не пришлось ничего придумывать. Как оказалось, мой отец хотел, чтобы я женился на женщине, которую люблю.

— Любовь. — Эмили улыбнулась, чувствуя, как радостно бьется ее сердце. — Это чувство, перед которым невозможно устоять.

— Что верно, то верно.

Глаза Эмили наполнились слезами.

— Ты здесь. Не могу поверить, что ты здесь.

Он перестал танцевать и вытер ее мокрые щеки.

— А где же еще мне быть, где еще я мог быть, когда я так сильно тебя люблю? — Он повернулся к толпе гостей, многие из которых откровенно глазели на них. — Я люблю Эмили! — громко воскликнул Мадэни.

Ажиотаж, который вызвало его признание, едва не заглушил музыку. Элли не обрадовалась бы, если бы перестала быть в центре внимания, особенно в день своей свадьбы. Но это теперь не имело для Эмили никакого значения.

— Я тоже тебя люблю, — сказала ему Эмили, и он снова поцеловал ее.

Когда этот поцелуй закончился, рукава ее персикового платья были помяты, а веточка цветов, украшавшая ее волосы, упала на пол.

Мадэни освободил тугой узел галстука:

— Пожалуйста, скажи мне, что тебе не надо здесь оставаться.

— Не надо, — улыбнулась Эмили. — Что мне надо… все, что мне надо… это ты!