Коллекционер закрытых книг - Мария Брикер

– Ну-с, зачем я тебе понадобился? Горю от нетерпения узнать.

– С какой целью ты следил за Евгенией Полярной? – в лоб спросила Елена Петровна.

– А кто это? – искренне удивился Варламов.

– Перестань, не смешно, – разозлилась Зотова. – Напротив, все очень серьезно.

– Какие шутки, Лена? Я в самом деле не понимаю, о ком ты говоришь.

– Хорошо, я объясню, – процедила Зотова, достала из сумки фотографию Полярной и положила на стол перед режиссером. – Скажешь, не знаешь ее?

Варламов с интересом взглянул на снимок, потом с не меньшим интересом перевел глаза на собеседницу.

– Очень похожа на знаменитую певицу. Но не она, да? – спросил Варламов. И сам же ответил на вопрос: – Теперь понял, о ком ты говоришь. Извини, сразу не сообразил. Разве упомнишь этих новых звездулек. Они уже все на одно лицо. Играть ни черта не умеют, а гонора, как у звезд голливудской величины. Читал в газетах, что Полярная погибла при невыясненных обстоятельствах. Кажется, упала с метромоста. Жаль. Уйти из жизни в самом расцвете лет, на гребне популярности… Очень несправедливо. Однако мне решительно непонятно, какое отношение к сему печальному событию имею я.

– Мне бы тоже хотелось найти ответ на этот вопрос. Есть свидетель, который утверждает, что ты следил за Полярной.

– Ерунда какая-то.

Варламов закурил новую сигарету и выпустил колечко дыма.

– Много куришь, – машинально одернула Зотова, хотя сама мечтала в данную минуту затянуться. – Вань, актриса не просто упала с метромоста. Ее убили.

– Понял, не дурак. Только от меня-то ты что хочешь? – немного резко спросил режиссер. – В чем подозреваешь?

– Я тебя ни в чем не подозреваю, но на помощь очень рассчитываю. Если ты за ней следил, то мог…

– Не мог! – перебил Варламов. – Повторяю, за Полярной я никогда не следил. Мне что, по-твоему, заняться больше нечем, как бегать по городу за молодыми актрисами? Лена, мне очень жаль, но я действительно не знаю, чем помочь. Тут какое-то недоразумение! Проверьте еще раз свидетеля. Может, он неадекватен или намеренно вводит следствие в заблуждение.

– Зачем?

– У свидетеля спроси.

Официант принес кофе, ловко расставил чашки. Варламов затушил сигарету, сделал глоток ароматного напитка.

– Хорошо, ладно. Допустим. А что тебя связывает с Ольгой Колесниковой? – снова в упор спросила Зотова и почувствовала, что на этот раз попала в цель. Потому что Варламов дернулся, пролив кофе на стол, суетливо схватил салфетку, промокнул пятно.

– Так вот в чем дело… – протянул он, швырнув мокрую салфетку в пепельницу.

Елена Петровна с трудом сдержалась, чтобы не выплеснуть свой кофе в лицо режиссеру. Такая же реакция была у Кассиопеи, когда следователь положила перед ней фотографию Варламова.

– Ты ее знаешь? – поторопила Зотова.

– Оля Колесникова была моей ученицей, – с расстановкой сказал Варламов. – Мы одно время тесно общались, потом перестали. Так бывает. Она была очень талантлива. Очень! Уникальный дар, яркая харизматичная личность, броская нестандартная внешность. Ей было на роду написано стать звездой, но, к сожалению, судьба распорядилась иначе. Оля разбилась.

– То есть как? – не удержалась от удивленного восклицания Елена Петровна.

– Стала жертвой несчастного случая. На четвертом курсе она сорвалась на съемки в Крым, польстившись на предложение молодого режиссера. Картина обещала стать культововой…

– «Крымские каникулы?» – предположила Зотова, похолодев.

– Совершенно верно, – кивнул Варламов. – Так вот, в Крыму Оля упала с «тарзанки» и серьезно повредила позвоночник. С карьерой актрисы пришлось проститься, Колесникова навсегда прикована к инвалидному креслу. Радует, что жизнь ее не сломала. Пробиться оказалось не просто, но у нее получилось. Теперь она занимается…

– Я в курсе, чем занимается Ольга Колесникова, – снова перебила Зотова, отхлебнула из чашки, не чувствуя вкуса напитка, и потерла тыльной стороной ладони лоб. Голова трещала. Необходимо было срочно поделиться новой информацией с Трофимовым, иначе черепушка треснет, как скорлупа.

Следователь допила одним глотком кофе, поблагодарила Варламова и поднялась.

– Лена, сядь. Я должен тебе кое в чем признаться, – остановил ее Варламов.

– Надеюсь, в любви? – брякнула она, плюхнувшись обратно в кресло. И покраснела, заметив изумленный взгляд режиссера. Захотелось стукнуть себя чем-нибудь тяжелым по башке. Слова сами выскочили, помимо воли. Видно, в салоне ей не только кожу испортили, но и мозг. – Шучу.

Зотова откашлялась, комкая шарф. Варламов что-то невнятно промычал, катая блюдце с чашкой по столу. Выглядел он так, словно его мешком пыльным по хребтине шарахнули. Скукожился весь, как засохший корж.

– Я про Олю хотел сказать… – не глядя на собеседницу, пробурчал Иван Аркадьевич. – Колесникова очень больна. Не телом, а душой. У нее навязчивая идея – стать властительницей душ. Она одержима! Хочет сделать всех людей счастливыми.

– Что-то мне это напоминает, – заметила Зотова.

– Не надо сарказма, Лена! Я просто помогал людям, полностью осознавая свое место. А Ольга одержима. Все очень серьезно. Я пытался ее отговорить, но только гнев вызвал. Теперь мы с ней в контрах. Представь себе, она считает меня конкурентом. Дура! Совершенно очевидно, что именно Колесникова пытается меня под эшафот подвести, – тихо произнес Иван Аркадьевич. – Проверьте свидетеля, который утверждает, что я следил за Полярной. Наверняка этот человек кормится с ее руки. Не удивлюсь, что попытки меня подставить будут предприниматься вновь. Колесникова не успокоится, пока не уберет меня с дороги.

– А ты? – сощурилась Елена Петровна.

– Я желаю Оле только добра, – хмуро сказал Варламов.

– Свидетеля проверим, не сомневайся, – кивнула Зотова.

Она снова встала и направилась к выходу. Дурдом! Одержимые, бесы, магические салоны, целители… Теперь вот еще вершители судеб и властелины душ… Какие, к чертям собачьим, властители судеб? Какие, на фиг, бесы? Бред! Бред!

Из «Метрополя» Елена Петровна выскочила как ужаленная в мягкое место. Огляделась по сторонам. Старухи Марьяны нигде видно не было. На Манежной площади ворковали голуби и влюбленные парочки, фотографировались туристы и неспешно прогуливались одинокие девицы, выискивая кавалеров. Солнышко светит, птички поют. Вполне себе зарисовка из реального мира, никакой мистики и шизофрении.

– Слава тебе, господи! – выдохнула Зотова и села на свободную лавочку, чтобы восстановить мозги и созвониться с Трофимовым. После общения с Варламовым голове требовался отдых.

Совершенно очевидно, что режиссер окончательно сбрендил. А шизофрения, как известно, заразительна. Вот и Елена Петровна Зотова сейчас, сидя на лавочке и слушая птичек, ощущала себя несколько в неадекватном состоянии. Кассиопея считает Варламова конкурентом? В чем, е-мое? Властители душ хреновы… Со своими бы душами разобрались для начала. Пока ясно одно: Варламов нахально врет. Он включился в игру и пытается убрать с поля Кассиопею с помощью бывшего любовника. А Кассиопея с помощью любовника мутит воду в другом водоеме. Интересно, что у них на кону?