Любимец фортуны - Кэтрин Гарбера

Но он причинил ей боль слишком сильную и глубокую, и теперь она не была готова простить его. Сначала какая-то часть ее существа хотела причинить боль ему, но легче ей от этого не стало. А потом она просто боялась отвечать на его звонки.

Специальную программу Би-би-си она смотрела, как смотрел бы любой другой человек. Но в душе ее забрезжил огонек надежды, когда Генри сообщил ведущему, что связан с определенной женщиной.

И вот он стоит на парковочной площадке у ее дома, вместе с той самой группой, которая играла в ночь их первого поцелуя. И смотрит на нее так, словно она что-то для него значит.

Но она боялась ему поверить. Боялась новых обид.

— Ты любишь меня? А что, если...

— Молчи. Не говори ничего больше. Дай мне подняться к тебе.

Она увидела, что ее родители и ее деверь, Перси, стоят рядом с Генри. И Тиффани и Гордон, и Джошуа и Лукас тоже. Он свел их семьи вместе.

— Хорошо, — сказала Астрид.

Она огляделась по сторонам. Она сделала все возможное, чтобы превратить эту скромную квартирку в свой дом. На стенах висели фотографии ее родных, она чувствовала себя тут в безопасности. Тут она пряталась от мира, когда ей было плохо. В этой спальне она возродилась к жизни. Но она не была уверена, что новое возрождение возможно. Оправляться от сердечной раны можно ограниченное число раз. Может быть, ее лимит исчерпан. С Генри, по крайней мере.

Она отошла от окна.

— Мне кажется, он действительно меня любит.

Бетанн рассмеялась:

— Мне тоже так кажется. Но ты решай сама, а я пойду вниз и подожду — вместе с Перси, папой и мамой.

— Бети!

— Да!

— Как ты убедилась — про Перси?

— Он — единственный мужчина, рядом с которым я чувствую, что живу. Он не идеал, но он — мой мужчина, и, когда я на него смотрю, я знаю, он любил бы меня, даже если бы я превратилась в корову.

Астрид обняла сестру, а когда та ушла, задумалась о ее словах. Любовь — не просто великая мечта. Это еще и уют, и доверие, и покой в интимной обстановке, вдали от посторонних глаз.

Генри постучал в дверь, и она открыла ему. Он протянул ей завернутый в бумагу подарок и вошел в квартиру. Через открытое окно доносились звуки музыки «Икс-Эс-Ю».

— Ты не должен был приносить мне подарки, — сказала она.

— Должен был. Я тосковал по тебе каждую минуту все это время. — Он протянул руку и привлек ее к себе. — Эта неделя была самой долгой в моей жизни. Сейчас мне даже трудно поверить, что я был так глуп, что думал, что могу жениться на ком-то еще, если моим сердцем владеешь ты.

Она подняла на него взгляд и в его глазах увидела — это правда.

— Я... я боюсь поверить тебе. Меня уже столько раз покидали...

— Знаю. Но я не такой, как те мужчины, которых ты любила прежде.

Она покачала головой:

— Я никогда прежде никого не любила... Так, как люблю тебя.

— Я люблю тебя, Астрид, и хочу прожить с тобой жизнь. Я хочу жениться, иметь детей. Я хочу, чтобы мы строили нашу жизнь вместе.

Она тоже этого хотела. Но Генри должен знать правду.

— Генри, я не могу иметь детей. Я... У меня была внематочная беременность, возникли осложнения. Я потеряла ребенка, и доктор предупредил меня... В общем, у меня не может быть детей.

Генри крепко обнял ее.

— Пока у меня есть ты, я счастлив. Ты — то, чего мне недоставало в жизни. Я быстро понял, что, если тебя нет со мной, нет вообще ничего. — Он опустил руку в карман, достал коробочку и встал перед Астрид на одно колено. — Астрид Тейлор, ты станешь моей женой?

Она посмотрела на него. На спортсмена, в которого была влюблена еще в детстве, на шефа, который казался ей таким умным, и поняла, что в нем, мужчине и человеке, скрыто нечто гораздо большее.

— Да, Генри Девоншир, я стану твоей женой.

Он надел кольцо ей на палец, встал и поцеловал ее. Потом подошел к окну и посмотрел вниз, на членов их семьи:

— Она сказала «да».

Стоявшие внизу зааплодировали, и Астрид засмеялась. Она была счастлива: она встретила мужчину, которого искала всю жизнь..