Друг-апрель - Эдуард Веркин

— Сдохнешь! Сдохнешь! Сдохнешь!

— Не надо, Славка!

— Аксель! Ты чего молчишь?! Скажи ему, что мы шутили!

Аксён поднялся на колени. Отряхнулся.

— Ребята! — всхлипнул Чугун. — Вы чего творите? Не надо…

Аксён улыбнулся.

— Мы шутили, Тюлька, — сказал он. — Дай, автомат.

— Точно? — спросил Тюлька.

— Точно.

Аксён отобрал у Тюльки оружие.

— Совсем с катушек спрыгнул, — выпрямился Чугун. — На родного брата…

Аксёну даже показалось, что он протрезвел, причем, здорово.

— Ну, вы даете, — Чугун приходил в себя. — Братишки… Непростые ребята… Хотел показать вам, чтобы как между своими было, чтобы никаких тайн… А вы упыри какие-то… Ненормальные. Не, с вами, видно, по-нормальному никак…

— Гадина! — Тюлька сжал кулаки. — Гадина!

— Да ну вас, — Чугун сделал обиженное лицо. — Одни тут веселитесь, я пойду…

— Иди, — сказал Аксён. — Иди. Братишка.

Чугун уходить не спешил, переминался с ноги на ногу, сопел.

— Что тебе, кривоногий? — спросил Аксён.

— Что-что, пушку отдайте. На место надо положить, не игрушки это…

— Не отдавай! — сказал Тюлька. — Не отдавай ему, теперь это наш!

Аксён протянул автомат Чугуну. Тот прищурился — не ловушка ли, потом взял.

— Пойду, — закинул на плечо. — У меня дела еще… А ты, Килька, крут. Если что отобьешься! Сразу видно, что Аксентьев…

— Вали, давай, — Аксён хмыкнул. — Вали, надоел уже.

— Гильзы-то собери, — сказал Чугун. — Так, на всякий эмчээсовский.

И Чугун ушел. Не покачиваясь.

— Зачем ты ему отдал? — нахмурился Тюлька. — Был бы настоящий автомат! Это здорово!

Аксён помотал головой.

— Не, Тюлька, это не здорово. Совсем не здорово. Это опасно.

— Да чего опасного-то?

Надо утопить, подумал Аксён. Надо обязательно утопить. Или перепрятать. Оружие и дурак — вещи несовместные. Перепрятать. Лес большой.

— Опасно. Оружие… Слушай, Тюлька, и так жить тошно, зачем нам еще пушка?

— Не знаю…

— А я знаю. Я вообще все знаю, у меня так случается — иногда я вдруг все знаю. Двенадцать секунд знаю все, а потом забываю. Но кое что из этого всего знания успеваю запомнить.

— Все знаешь? — Тюлька недоверчиво прищурил левый глаз.

— Почти все.

— Тогда скажи — почему все так?

— Как?

— Так.

Тюлька сунул руки в карманы, одна рука не попала, Тюлька поглядел на нее с удивлением.

— Так бывает, — ответил Аксён.

Загнать автомат. Тысяч за десять, наверное, можно. Купить Тюльке куртку. А пальто Жуже. Не, лучше все-таки утопить. Не Жужжу.

— Ты вот что, Славик…

Аксён нащупал в кармане сигареты. Закурил.

— Ты никому не говори, ладно?

— Про что?

— Про автомат, — Аксён выдохнул дым. — Автомат ты не видел. Понятно?

— Да понятно, конечно, не дурак. Не скажу.

— Вот и хорошо…

— А дяде?

— Дяде тоже. Дяде ни в коем случае! Дядя… он как выпьет, болтает много…

— Ясно. Он вообще прикольный, свинец плавит. Уже, наверное, ведро наплавил.

— Герой.

— А мне на Темных озерах понравилось. Слушай, а давай мы туда Волковых возьмем? Петьку и Ульяну. Они приедут, и мы пойдем! У них палатка большая есть, будем в ней жить…

— Конечно, — сказал Аксён. — Я и сам об этом думал.

— Правда?!

— Ну, да, много раз. Мы с Ульянкой всегда туда ходили, сейчас тоже пойдем. Все вместе. Только они должны все-таки один день отдохнуть. И в доме своем прибраться. После зимы…

— Ну да. И «Сони» надо еще подключить… Почему они не приезжают?

— Они на море поехали… Пойдем, может? Пойдем к речке?

Тюлька согласился. Они шагали к Номже, Аксён рассказывал, почему они не приехали.

Сначала ремонт. Они уже давно хотели у себя дома крышу перекрывать. Стали перекрывать и замотались, то этого нет, то того. И дядя Федор палец вывихнул. На ноге. Молоток на себя уронил — вот и опять замедление, а какие из Петьки с Улькой работники ты и сам знаешь. А потом они на море двинули, там сейчас неспокойно. Там шторма, и самолеты постоянно задерживаются — взлетная полоса льдом покрывается. Погода нелетная. Но это ничего, раз в день полосу обязательно поливают солью — и все самолеты улетают. Так что Семиволковы скоро будут. Сначала они приземлятся в Москве, а потом будут добираться на шарьинском, а он в Ломах не останавливается. Так что они проскочат до города, и только потом уже будут возвращаться…

— Они не приедут, — Тюлька вдруг резко остановился. — Не приедут. По телеку говорили, что самолетный бензин подорожал. И самолеты не летают. Они там застряли!

— Ерунда, — успокоил Аксён. — Никто не застрял. Вчера президент выступал, велел всем керосин раздать. Так что там все в порядке, самолеты вылетают, можешь не бояться. Только вот лед…

— Не слышал, что вылетают…

— Дрых весь вечер, вот и не слышал.

— Я проверю, — пообещал Тюлька. — Как только домой придем, я сразу новости погляжу. Пойдем сейчас прямо, а?

— Номжа рядом, — кивнул Аксён. — Может, посидим все-таки? У меня нога болит что-то… Да и до новостей еще два часа почти.

— Ладно, давай посидим. Только чтобы реку было видно.

Они спустились к самому берегу, Тюлька выбрал тощую березу, забрался до верхушки и, обхватив ствол руками и ногами, опустился до земли, повиснув головой вниз.

Аксён представил — березка распрямится, подкинет Тюльку в воздух и тот улетит. Далеко. Куда-нибудь, к морю.

— Смотри, я на парашюте! — крикнул Тюлька и тут же свалился.

— Я вот так однажды свалился — и палец сломал, — Аксён продемонстрировал кривой мизинец. — В жизни надо быть осторожнее.

— Из такой березы можно ловушку устроить, — Тюлька указал на березку. — Я знаю, где Чугун автомат свой прячет. Там можем сделать такую петлю, он полезет — и его вверх как дрыг! Повисит, зараза!

— Да плюнь ты на него, — посоветовал Аксён и для наглядности плюнул в реку. — И не думай. Мы сами по себе вообще, пусть Чугун сам подыхает…

Аксён достал из кармана гильзы, пересчитал еще раз. Тридцать штук. Все на месте. Вода закручивалась в черные маленькие водовороты, в глубине на песке лежали ерши с фиолетовыми глазами ворона. Аксён опустил руку в воду почувствовал холод. Разжал пальцы, и гильзы выскользнули.