Не убежать от искушения - Кейт Хьюит

— Алекс…

— Но самое главное, я не должен был сдерживать себя от признания. Я люблю тебя, Милли.

Милли показалось, что сердце в ее груди сделало полный оборот вокруг себя. Какое‑то время она просто не могла произнести ни слова.

— Ты…

— Да, я люблю тебя, — повторил Алекс. — Я полюбил тебя сразу, в самом начале. Но из‑за трусости я убедил себя, что ничего к тебе не испытываю. А ты была такой смелой и доброй ко мне.

— Смелой? — Из груди Милли вырвался нервный смешок. — Я куда трусливее тебя, Алекс. Как ты думаешь, почему там, в Риме, я не сказала тебе про беременность?

Алекс покачал головой.

— В этом только моя вина.

— Нет, Алекс, виновата только я. Я столько лет была никем не любима и никому не нужна, что позволила страхам завладеть моей жизнью. Я хотела признаться, как сильно тебя полюбила, но я испугалась. — Она опустила грустные глаза, голос ее дрожал от сожаления. — По этой же причине я не призналась в беременности. Я боялась, что ты от меня отстранишься. Скажешь, что теперь я тебе больше не нужна.

Лицо Алекса приняло озадаченное выражение.

— Про себя я могу сказать то же самое. Я думал, что делаю, как лучше, а оказалось… Оказалось, я превратил наш брак в катастрофу. Последние три недели были для меня адом, Милли. Десять раз в день я брал телефон, чтоб набрать твой номер. Но из‑за своей гордыни я ни разу тебе не позвонил. Из‑за гордыни и страха. — Алекс покачал головой. — Я оставил тебя одну, когда ты была беременна. Если бы с нашим ребенком что‑то случилось…

Милли обхватила его руку своими ладонями.

— Алекс, ты слишком долго нес на себе непосильную ношу. Тебе не нужно себя в чем‑то упрекать.

— Но если бы я был с тобой…

— Я все равно могла бы пойти в Халки одна. Думаешь, ты бы меня остановил? Это могло случиться не по дороге в Халки, а по пути на пляж. Или на лестнице. Ты не Господь Бог, Алекс. И ты не в силах контролировать все. Не надо винить себя каждый раз, когда что‑то идет не так.

Алекс смотрел вниз на их сложенные вместе руки.

— Это все мой гнев, моя гордость и мой стыд. Из‑за них мы чуть не потеряли друг друга, Милли. История со мной повторяется каждый раз. Я был слишком горд, чтоб признать свои ошибки. И мне было слишком стыдно признаться тебе в своих чувствах.

— Но сейчас ты признался мне, Алекс, — тихо сказала Милли. Ее сердце до краев заполнилось надеждой и счастьем. — Вот что важно. Ведь главное то, какие мы сейчас. Прошлое осталось в прошлом вместе с болью, обидами и сожалениями. Прошлое создало нас такими, какие мы есть. Но оно не должно создавать наше будущее. Его нельзя изменить, но искупить можно.

— Ты действительно в это веришь? — спросил Алекс, поднимая глаза.

— Я верю в это всей душой.

Алекс смотрел на Милли, не вынимая руки из ее ладоней. По выражению его лица невозможно было угадать, что он скажет или сделает дальше.

— Ты это серьезно, Милли?

— О чем ты?

— Ты действительно любишь меня?

К горлу Милли подступил комок, а к глазам — слезы.

— Всем сердцем.

— Но почему?

В голосе Алекса было столько сомнения, что Милли улыбнулась.

— Потому что ты замечательный, Александро Сантос. Ты добрый, заботливый и смелый. А еще ты очень честный и… красивый.

— Красивый, — ухмыльнулся Алекс.

Он склонил голову и прижал руки Милли к шрамам на своей щеке.

— Невероятно красивый и неприлично сексуальный. Я люблю тебя, Алекс. За эти несколько месяцев я по‑настоящему тебя полюбила и хочу провести свою жизнь с тобой. Если ты мне, конечно, позволишь.

Милли было так приятно признаваться ему в своих чувствах. Как будто кто‑то вдруг даровал ей долгожданную свободу. И она совсем не боялась. Но если бы ей и было страшно, Милли знала — игра стоит свеч.

— Если я тебе позволю? — переспросил Алекс. — Я буду счастлив тебе это позволить. Больше всего на свете я хочу наверстать упущенное за эти три недели.

— Тогда начнем прямо сейчас? — тихо спросила Милли.

Алекс положил руку на ее округлившийся животик.

— Начнем сейчас и будем продолжать до конца наших дней.