До тебя… - Марина Кистяева

– Я тебе больше скажу, Настёна…извини, Настя, я нахожусь не в менее раздраенных чувствах, чем ты.

– Почему?

Девушка склонила голову набок, и её белокурые волосы плавно потекли по плечам. Она не подозревала, насколько сексуально и очаровательно выглядит.

Такая же ранимая, как и на пруду, несколькими часами ранее. И абсолютно другая, с чуть растрепанными волосами, абсолютно без косметики, с милыми, заспанными глазами, смотрящими на него одновременно с любопытством и затаенной печалью. Про позу и белье говорить не стоило – сладкая ложбинка в вырезе халата манила похлеще любого откровенного боди.

– Мы с тобой перекликаемся, сначала я почемучкаю, затем ты.

– Диалог у нас с тобой такой получается, – она грустно улыбнулась.

– Итак, возвращаясь к тому, кто что говорит, и как мы на это реагируем. Меня, с тех пор, как ты пришла в себя в больнице, тоже поджидают сюрпризы. И большие.

Теперь тонкие брови Насти сошлись на переносице.

Михаил подумал, потом всё же опрокинул алкоголь в себя и слегка поморщился. Закусывать бы надо, но кусок не лез в горло.

Стоит отдать должное Насти – она никак не прокомментировала его выпивку.

Молча ждала продолжение его речи.

– Ты другая. Абсолютно. У меня даже возникала крамольная мысль, что тебя подменили. Если бы ты не была беременной, и если бы я не видел у тебя некоторых шрамов после ветрянки на лице, я бы так и решил. Мало ли… Время беспокойное, врагов у меня хватает, хотя в последнее время всё стихло, и я даже обхожусь без охраны. Но ты… Ты меня удивляешь раз за разом. Давай с больницы. Мало того, что ты заявила, что я тебе не нравлюсь, так ты меня ещё и укусила. Потом отказалась от своих дражайших каблуков, из-за которых накануне у нас с тобой был неприятный разговор, и ты открыто наплевала на моё предостережение временно исключить их из гардероба. Дальше… Дальше ты запомнила, наконец, что я люблю и чай, и кофе. Хотя за то время, что мы вместе, ты упорно не замечала моих пристрастий и каждый раз просила – заметь, просила! – чтобы мне варили кофе. Сама ты в последнее время не удосуживалась меня кормить. Да, и твой вчерашний ужин, когда ты накрыла мне стол – так же не вписывается в общую картину тебя прежней. Про тренажерный зал я вообще молчу. А, да, забыл твоё возмущенное лицо, когда я сообщил, что ты намеревалась отдать мне ребенка за пять миллионов. И сегодня… Пруд, лебеди, Игнат, которого ты окрестила «мальчиком», и фисташковое мороженое. Ты терпеть не можешь мороженое, Настя. Полнейшее несоответствие тебя прежней и нынешней. Вот я и гадаю: или амнезия на тебя подействовала таким странным образом, что в моем доме живет теперь совершенно незнакомый человек, или ты снова водворяешь в жизнь очередную хитроумную комбинацию. И да, если бы мои парни и прочие общие знакомые не взяли в оборот твою мадам Мистерию, я бы склонился к второму варианту. Чай готов.

Настя плавно опустила ноги и хотела уже идти за чаем, когда Миша, чертыхнувшись, взмахом руки остановил её:

– Вот. Вот об этом я и говорю.

– О чем?

Она поджала плечи и кусала губы в нерешительности, обдумывая его слова.

– Ты бы ни за что ещё неделю назад не встала с тахты, а подождала бы, пока я тебе поставлю чай на поднос.

Настя качнула головой и подняла руки, жестом говоря, что услышала достаточно.

– Я даже не буду спрашивать, кто такая… ээээ… мадам Мистерия?

– Сваха, занимающаяся пристраиванием девочек богатым холостякам. А потом вы платите ей пожизненное содержание.

– Миша, – она сделала паузу. – Не надо. Иначе я даже чай не смогу выпить, а у меня пересохло в горле.

– И – да. Раньше я тебя называл Настёной, а ты меня часто Минькой. За последние дни ты ни разу меня так не назвала. Что скажешь? И ещё… Забыл самое главное – ты откровенно и открыто говоришь о том, что думаешь и что чувствуешь. Такого тоже за тобой не водилось.

– Ну да, ну да… Я помню. Расчетливая стерва. – На этот раз улыбка Насти была более мягкой, немного ироничной и отчего-то безумно притягательной.

Настя поднялась и прошла к кухонной столешнице, на которой стояла чашечка с её чаем.

– Спасибо за чай. Здорово, когда за тобой ухаживают.

Они стояли рядом, и Настя прислонилась спиной к столешнице. Отчего-то на тахту возвращаться не хотелось. За время «узнавания» Миши он впервые говорил о себе. Странно то, что он пил сегодня, а её это не сильно нервировало.

Он молча смотрел на неё, и внезапно Настя почувствовала смущение. Пряча улыбку в чашку, она сделала осторожный глоток, стараясь не обжечься. Взгляд мужа был более чем красноречивым.

– Ты красивая. Именно… такая.

В его голосе прорезалась уже знакомая хрипотца, вызвавшая в её теле нечаянный отклик.

– Какая такая? – совсем тихо переспросила Настя в ответ.

– Домашняя. Я вообще не помню, видел ли тебя такой… Ты всё время пыталась от меня спрятать лишенное косметики лицо, вечно делала какие-то прически. А сейчас стоишь… настоящая.

– Это плохо?

– Это пугающе хорошо.

– Миша, – Настя невольно хмыкнула. – Ты меня путаешь. Как может быть пугающе хорошо?

Она тоже смотрела на него поверх чашки. Казалось бы, со стороны – полная идиллия. Или почти. Муж и жена поздно ночью беседуют на кухне. Мило. И очень по-семейному. Делятся тревогами, невзгодами – тем, что их волнует.

Она смотрит на него, он на неё.

В его взгляде открыто читается секс, в её – неуверенность.

И огромная пропасть между ними, которую не перешагнуть, не перепрыгнуть.

– Может. Запросто. Потому что мне ты чертовски нравишься вот такой. Мне даже кажется, что именно сейчас ты настоящая. Мне даже хочется в это верить. Видишь, оказывается, не всегда спиртное зло. В моем случае он развязал язык, и я тебе делаю одно признание за вторым. Мне нравится именно сейчас с тобой разговаривать, наблюдать за тобой. Ты не отводишь взгляда, не хлопаешь ресницами. В тебе нет ничего от прежней Насти. Но я решил с тобой разводиться. И я, и ты помним об этом. И сейчас получается, что я даю заднюю. А я к этому не привык. «Новая» ты на меня плохо влияешь, я озвучиваю вслух свои планы. Развод остается на повестке дня. Как и то… что меня дьявольски, неоспоримо влечет к тебе. Посмотри на мой пах, у меня уже стоит. Почувствовал твой запах – аромат клубники с миндалем, кстати, очень странное сочетание – и все здравые мысли похерены. В голове бьется одна мысль – как бы тебя разложить, стянуть трусики и аккуратно войти в твою сладкую дырочку.

Говоря последние слова, Михаил двинулся в её сторону.

Ноги Насти приросли к полу. Ей надо отойти, уйти, вернуться.

Но она стояла на месте.

Шаг. Ещё один шаг.

Михаил приблизился к неё едва ли не вплотную.