Только во имя любви - Кэтрин Росс

— А что с ним?

Антонио удивленно посмотрел на нее.

— Я не знаю, он не сказал.

Антонио покачал головой:

— Он играет, Виктория, всегда играет. Не позволяй ему одурачить себя.

— Значит, когда он рассказывал мне об условии, что ты должен завести семью, чтобы он отдал тебе компанию, он врал?

Антонио перестал расстегивать рубашку и посмотрел на нее:

— Он сказал тебе об этом?

Она кивнула.

— Он не имел права! — гневно выкрикнул он.

— Почему? Это неправда?

— Правда…

— Тогда, наверное, потому, что это не мое дело, да? — перебила она, вспомнив, как он однажды сказал ей это.

Он прищурился:

— Нет, потому что не он должен был сказать тебе. Я сказал, что он играет, пытается создать трудности, заставить людей думать в нужном ему ключе.

Она пожала плечами:

— Так или иначе, теперь твоя драгоценная компания принадлежит тебе, и это все, что имеет значение.

Все, что имеет значение? Антонио посмотрел на нее, пытаясь собраться с мыслями. Раньше он определенно так думал, но теперь был не уверен, и ему не нравилось это чувство.

— Я смотрела расписание рейсов до Австралии.

— Ты время зря не теряла!

— А чего еще ты ждал? — Она заставила себя пожать плечами. — Теперь, когда ты получил что хотел, наш договор может быть расторгнут, так?

Она ждала его ответа с отчаянно колотящимся сердцем. Несколько мгновений Антонио задумчиво молчал.

— Похоже на то, — медленно сказал он наконец.

Это причинило ей боль. Каким-то чудом ей удалось сохранить достоинство.

— Я нашла подходящий рейс, сегодня вечером. — Она с трудом сглотнула, желая, чтобы он попросил ее не улетать, сказал, что не может жить без нее, чтобы все снова стало хорошо.

— Сегодня?

В его голосе ей послышался шок, и у нее зародилась слабая надежда.

— Да, самый ранний, который я смогла найти. Летит через Рим.

— Не думаю, что это хорошая идея, — твердо сказал он. — К тому же тебе совсем не обязательно уезжать так стремительно.

— Да? — Она подняла на него взгляд. — Почему?

Только так она могла узнать, что он чувствует к ней, не спрашивая прямо. Воцарилось молчание. На секунду ей показалось, что он подойдет и обнимет ее. Его взгляд, казалось, пронизывал ее насквозь.

— Все идет хорошо… — Он пожал плечами. — Я думаю, мы можем еще какое-то время пожить так.

И это все, что он может сказать? Ей казалось, что она заслуживает большего.

— Не думаю, что это хорошая идея, Антонио, — сказала она дрожащим голосом. — На следующей неделе открывается мой ресторан, я хочу присутствовать при этом.

Она начала отворачиваться, но он схватил ее за руку и удержал:

— Персонал сам справится. Тебе не обязательно быть там.

Его прикосновение причинило почти физическую боль. Ей хотелось прижаться к нему и сказать, что она останется с ним и примет любое проявление привязанности, какое он сможет дать ей.

— Нам ведь было хорошо, правда? Зачем обрывать все так резко? — хрипло спросил он.

Их взгляды встретились. Согласиться было так просто, и она так этого хотела… Но потом она вспомнила о Натане, о том, как загораются его глаза каждый раз, когда он видит Антонио, как он смотрит на него, как бежит к нему. Чем дольше они останутся здесь, тем сильнее ее сын будет привязываться к Антонио. Это было нечестно, Натан — ее главная забота. Пока он достаточно мал, чтобы сравнительно быстро забыть Антонио. Чем старше он будет становиться, тем труднее ему придется.

— Да, нам было хорошо, но мне этого недостаточно, Антонио. У меня ребенок. Я должна думать о его будущем.

Он нахмурился и отпустил ее руку:

— Ты знаешь, что я ничего не могу обещать тебе, Виктория…

— Я знаю. — Она отвернулась и проглотила горький ком в горле. — И мне надо домой, Антонио.