Портрет любимого - Кэтрин Джордж

С минуту Изабель молча смотрела на него, потом проговорила с вежливой улыбкой:

– Может, поднимемся в мою квартиру? Мне страшно хочется чашку чаю.

– С удовольствием, Изабель. А потом я отведу тебя поужинать.

Ничего не ответив на это, она отперла дверь, ведущую на ее лестницу.

– Придется подняться на два пролета.

– А твоя нога лучше? Наверное, тебе трудно было подниматься по этой лестнице в первое время после возвращения, – проговорил он, идя за ней.

– Сейчас все хорошо, – вежливо ответила она, открыла дверь в небольшую гостиную и жестом пригласила его войти. – Посиди, а я приготовлю чай.

Лукас с интересом осмотрелся. Было видно, что здесь живет художник. Синее покрывало, наброшенное на бархатный диван. Рубиново-красные и золотистые шелковые диванные подушки на кожаном кресле. На маленьких столиках в живописном беспорядке – книги. Лампы с яркими абажурами.

«Не комната, а шкатулка для драгоценностей», – подумал Лукас, потом повернулся, когда «драгоценность», которая жила здесь, вернулась в комнату с подносом.

– Позволь мне, – сказал он и забрал у нее поднос. – Куда его поставить?

Изабель расчистила место на столике, стоящем перед софой, и Лукас осторожно поставил поднос, чувствуя себя очень неуклюжим в этой женственной комнате.

– Садись в кресло, – предложила она. – Тебе я сварила кофе.

– Спасибо. – Он взял чашку из ее рук и осторожно поставил на столик. – Итак, почему ты не приедешь ко мне, Изабель? – прямо спросил он.

Она сделала глоток, прежде чем ответить:

– Я думала об этом… Думала долго и тяжело. Потом произошло кое-что, что сделало это невозможным. Поэтому я написала это письмо.

Лукас поднес свою кофейную чашку к губам, не обращая внимания на обжигающий пар.

– Ты встретила другого мужчину?

– Нет. – Изабель сделала глубокий вдох, надеясь немного успокоить свое колотящееся сердце, и выпалила: – Я узнала, что беременна – у меня будет ребенок, Лукас.

У него был такой вид, словно она нанесла ему удар в живот.

– Он… мой?..

Лукас сидел неподвижно и, напрягшись всем телом, следил за тем, как кровь отливает от ее лица.

– Нет, – сказала она после напряженной паузы.

– Чей же тогда? – спросил он, побледнев еще сильнее, чем она.

– Мой.

– Ты говорила мне, что принимаешь контрацептивы.

Изабель бросила на него ледяной взгляд:

– Принимала. Но меня похитили, как ты помнишь. И похититель не дал мне времени захватить мои пилюли.

Внезапно она вскочила, бросилась в ванную и оставалась там до тех пор, пока не прошла тошнота. Она бы многое отдала за то, чтобы оставаться там, запершись, как можно дольше, но ей пришлось заставить себя выйти в ответ на нетерпеливый стук Лукаса в дверь.

Он преградил ей путь, когда она попыталась пройти мимо него.

– Ты уверена в этом?

– Да. Но не беспокойся. Я не прошу тебя ни о чем. Твоя реакция на мою радостную новость, которую я и предвидела, только подтверждает, как я была права, что положила конец нашим отношениям.

Лукас схватил ее за запястья:

– Я приношу извинения, Изабель. Я сказал такую ужасную вещь только потому, что мысль о том, что у тебя ребенок от другого мужчины, была как удар в самое сердце.

– Как мелодраматично! – усмехнулась Изабель и высвободила руки. – Может быть, ты будешь настолько любезен, что уйдешь прямо сейчас? Я очень устала.

– Но нам надо многое обсудить, – горячо сказал он. – Разве я смогу уснуть после такой новости?

Она равнодушно пожала плечами:

– Честно говоря, Лукас Андреадис, мне совершенно безразлично, будешь ты спать или нет. Только уходи.

– Конечно, – сказал Лукас, тяжело дыша, – я не стану обременять тебя своим дальнейшим присутствием. Но, – добавил он угрожающим тоном, – когда я вернусь, Изабель, мы поговорим.

После ухода Лукаса Изабель решила немного повременить с ужином.

– Я поем что-нибудь позже, – пообещала она, поглаживая свой живот. – Сожалею о твоем отце. Боюсь, малыш, что нас в этом мире только двое: ты и я.

Но даже если ей удастся немного поесть, она не надеялась, что сможет уснуть в свете нависшей над ней угрозы возвращения Лукаса. Хорошо бы он пришел в какое-то достаточно удобное время завтра, чтобы дать ей возможность справиться с ежедневным утренним недомоганием.

Звонок в дверь раздался, когда Изабель сушила волосы после душа. Она нахмурилась. Она не ждала Джоанну. А ее босс, владелец галереи, загорал на Маврикии. Когда звонок прозвучал еще раз, она сняла трубку домофона.

– Открой мне, Изабель, – услышала она голос Лукаса.

– Я не ждала, что ты вернешься сегодня, – холодно сказала она.

– Тем не менее я здесь. И прошу твоего внимания. Открой дверь! – потребовал он.

Изабель нажала кнопку, ворча, потому что не успела одеться. Она побежала в спальню за своим стареньким голубым бархатным халатом, туго завязала пояс, расчесала пальцами влажные локоны, потом сделала глубокий вдох и открыла дверь в гостиную, в которую постучал Лукас.

Он был одет по-другому, свежевыбрит, а его волосы, как и ее собственные, были влажными.

– Ты поела? – строго спросил он, глядя на ее халат.

– Нет. Мы не проголодались.

Уголок его рта задергался при слове «мы».

– Ты должна поесть, – сказал он неодобрительно. – Я заберу тебя в свой отель на ужин.

Она покачала головой:

– Мне не хотелось бы появляться с тобой на публике.

Краска выступила на его скулах.

– Почему? Я не так одет?

– Это небольшой городок. Меня тут знают. Начнут задавать всякие вопросы.

– На которые ты не обязана отвечать.

– Почему ты злишься? Ведь это я жду ребенка.

Лукас с видимым усилием взял себя в руки.

– Пойдем, – сказал он, беря ее за руку. – Давай сядем и поговорим как здравомыслящие люди.

Изабель позволила ему проводить ее к софе. Сама села в уголке, поджав ноги, а Лукасу указала жестом на кресло.

– Если бы, – начал он, – я не приехал сюда, ты бы сказала мне о ребенке? Хоть когда-нибудь?..

– Не знаю, – честно призналась Изабель. – Хотела сначала дождаться, когда она родится, а там решить.

Он поднял брови:

– Тебе уже известно, что это девочка?

– Пока нет. Просто чувствую.

На мгновение воцарилось молчание.