Обняться, чтобы уцелеть - Олег Рой

– О том, что вы хотели бы быть на моем месте, а я все бы отдал, чтобы оказаться на вашем.

– Вот как?

– Да… Если бы только такое возможно было на самом деле!.. Я бы ничего для этого не пожалел… Дьяволу бы душу продал!

– Ну, дьяволу последнее время и без нас с тобой душ хватает… А вообще ты знаешь, это было бы забавно – ты бы стал мной, а я тобой… – Он протянул бокал. – Налей еще коньяка. И себе.

– Я бы стал богат и успешен… – мечтал Кирилл.

– А я молод и полон сил. Что само по себе неплохо. Но скажи на милость, как бы ты справился с управлением холдингом? Ты настолько в себе уверен?

– Нет, конечно, куда мне… Но при таких деньгах, как у вас, можно нанять любых специалистов, любых, самых дорогостоящих топ-менеджеров… Опять же, вы говорили, что у вас очень сильные заместители, прежде всего Ларчиков Александр Викторович, потом Валера, ну и все остальные тоже…

«Молодец, запомнил», – отметил про себя Голубев, а вслух произнес:

– Да, это верно.

– Меня больше интересовало бы другое, – задумчиво проговорил молодой человек. – Как бы тогда следовало поступить с друзьями, знакомыми, родными? Ведь люди, которые нас давно и хорошо знают, быстро заподозрят неладное…

Леонид пожал плечами и опустошил свой бокал.

– Ну, меня этот вопрос не особенно волнует. У меня только один близкий друг, с ним я бы уж как-нибудь разобрался… А все остальные, поверь, знают меня так плохо, что не заметили бы подмены.

– Похоже, у меня та же история. – Рощин без приглашения снова разлил коньяк. – Родных у меня не осталось. Приятелей и приятельниц куча, но, как вы верно сказали, не так уж хорошо они меня знают… Люди вообще больше заняты собой, чем другими.

– И что бы ты сделал, став мной, в первую очередь? – поинтересовался Голубев, смакуя замечательный напиток.

– Отправился бы в путешествие на вашей великолепной яхте, – не задумываясь, ответил Кирилл.

– Увы, – возразил Леонид, – «Любимая» будет готова к плаванию только в конце мая. Милейший Джан Франко работает великолепно, но очень уж медленно…

– Ну тогда… Тогда трахнул бы вашу секретаршу Настеньку.

– Чудак человек! А что мешает тебе сделать это сейчас? С твоими-то данными?

– Ну, не скажите! Она замужем и верна своему супругу. А вам она не посмеет отказать, вы же шеф. А потом я купил бы себе новый автомобиль… Bentley или Rolls-Royce. Ax, ну да, Rolls-Royce у меня, то есть у вас, уже есть… А вы? Что бы стали делать вы, превратившись в меня?

– Опустился бы с аквалангом на дно моря, – поделился Голубев. – Я мечтаю об этом с тех самых пор, как пацаном увидел фильм «Последний дюйм»…

Эта странная игра увлекла их обоих и заставила забыть обо всем на свете. Но тут, непонятно откуда, донесся бой часов, возвещая, что наступила полночь.

– Странно, – удивился Леонид. – У меня в номере нет часов с боем.

– Может, это Биг-Бен? – предположил Кирилл.

– Нет, его тут не слышно…

Мужчины поглядели друг на друга и невольно перевели взгляды на большое зеркало. Их отражения, так же, как и хозяева, восседали в креслах, но с последним ударом часов вдруг одновременно поднялись на ноги, хотя Леонид и Кирилл оставались на месте.

– Пора! – сказал кто-то. Кто именно, Голубев не разобрал.

В комнате вдруг стало очень холодно. Подуло сквозняком, роскошные гардины заколыхались, хотя, Леонид знал это точно, все окна и двери оставались закрыты. Затем на миг погас свет, а потом вдруг все осветилось множеством свечей, которых в номере никогда не было. Но теперь они очутились повсюду: на полу, на столах, на шкафах, на стенах…

– Вы готовы к обмену? – сурово спросил тот же голос. Теперь Голубев не сомневался в том, что он доносится из зеркала. – Или то, о чем вы тут только что говорили, было просто пустой болтовней?

– Я готов! – выкрикнул в запале Кирилл, вскакивая с места. Весь его вид выражал отчаянную решимость.

– А ты? – Оба отражения выжидательно глядели на Голубева.

Тот пожал плечами:

– Естественно!

И дальше произошло что-то уже совсем непонятное. В зеркале вдруг что-то сверкнуло, точно молния ударила, изображение заколыхалось. Люди, застыв на месте, наблюдали, как их отражения, все так же повернутые к ним лицом, очень медленно, точно на кинопленке, пущенной на малой скорости, приблизились друг к другу, слились на миг в единое целое и вновь разошлись. Но теперь отражение пожилого мужчины, ранее находившееся справа, оказалось слева, а молодого – справа.

Голубев сделал несколько нетвердых шагов в сторону зеркала. Навстречу ему так же нетвердо двигалась фигура Кирилла Рощина, с выражением сильнейшего удивления на лице.

– Теперь это я… – сказал себе Леонид.

– Теперь это ты, – синхронно шевельнулись ему в ответ пухлые губы.