Укус скорпиона - Микола Адам

– Все, – приподнялась Юлька и села на скамейке, – все, спасибо, – поблагодарила Людочку.

– Ты в порядке? – спросила та.

– Да, наверное, – неуверенно ответила Юлька.

– Держи, – протянула ей Людочка платочек.

Юлька вытерла глаза и лицо.

– Взяли тебя? – поинтересовалась.

– Да, – кивнула Людочка, – завтра на работу.

– Поздравляю.

– Предлагаю это дело отметить, чтобы работалось. К тому же одну я тебя не оставлю в таком состоянии.

– В каком?

– В плаксивом. Еще сиганешь из окна от неразделенной любви…

– Людочка!.. – возмущенно протянула Юлька. – Я не такая! – строго добавила.

– Мы все не такие, – ввернула Людочка, доставая телефон. – Вызову такси, – сказала и набрала 7788.

Через восемь минут за ними приехала серебристая «Ауди», спустя какое-то время высадившая девушек на Есенина, у самого подъезда. По дороге Людочка заскочила в магазин за вином.

Они расположились на кухне, порезали помидоры и колбасу на дольки, бананы и апельсин, а также распечатали большую плитку шоколада «Аленка». Людочка открыла пакет «Монастырской избы», красного, полусладкого.

Выпили молча, закусили. Юлька угостилась шоколадкой, Людочка съела ломтик колбасы и кусочек банана, снова налила вина. И снова выпили молча.

Юлька опять разревелась. Сначала потекли слезы. Она пыталась часто-часто моргать, чтобы остановить их, потом вытирала тыльной стороной ладони глаза, а потом заплакала навзрыд.

– Да ладно, забей ты на этого своего! – прикрикнула на нее Людочка. – Один бросил, другой поднимет, такова жизнь, детка! Еще убиваться из-за какого-то мудака!

– Людочка, ты себя слышишь? – сквозь слезы спросила Юлька. – Это ты мне говоришь?

– Обеим, – пожала плечами Людочка. – В каком-то сериале видела, как одна подруга утешала другую.

– В сериале? – у Юльки начиналась истерика. Она то рыдала, то смеялась. – Жизнь – не сериал, – выдала.

– А то я не знаю, – согласилась Людочка, разливая вино в очередной раз.

– А у меня рак, – на удивление спокойно произнесла Юлька, подняв стаканчик. Выпив, продолжила: – И, значит, я умру.

– Волосы уже лезут? – уточнила Людочка.

– Дура, что ли? Волосы выпадают после химиотерапии, – просветила подружку Юлька.

– Серьезно? – задумчиво протянула Людочка. – Тогда не парься, – посоветовала. – По крайней мере, пока волосы не выпали, – добавила через секунду.

– Людочка, – расквасилось Юлькино лицо плачем, – я жить хочу! Я еще маленькая…

– Так живи. Кто тебе мешает? С чего ты вообще взяла, что у тебя рак?

– Сегодня сказали. В поликлинике.

– Что, прям так и сказали?

– Не так.

– А как?

– Либо рак, либо тубик, выбирай, мол, сама, что больше нравится.

– Значит, они сами не уверены?

– Значит.

– Ну вот, а ты боялась! У тебя все еще неопределенно, а ты уже хоронишь себя.

– Правда, и что это я разнюнилась? – упрекнула себя Юлька, прислушавшись к Людочкиным словам, которая, как никогда, оказалась права, если разобраться.

– Вот, – поддержала Людочка. – А я думала, ты из-за мужика впала в кому.

– Из-за него тоже. Представляешь… ай, не стоит вспоминать, лучше похоронить.

– Поддерживаю.

Девушки выпили.

Людочка осталась у Юльки ночевать. Они разложили Костин диван и улеглись, включив телевизор. Шел какой-то сериал из разряда блатных и нищих, но подружки не стали переключать каналы, чтобы найти что-нибудь получше. Им было все равно, что смотреть, особенно Юльке. Она уткнулась в Людочкину шею и принялась ее целовать. Людочке, конечно, было приятно, и она понимала Юлькино состояние, но не хотела ничего такого. Она давно уже, как расположилась на диване, не сводила глаз с джинсовой мужской рубашки, висевшей на спинке стула у компьютерного стола. Со стопроцентной вероятностью Людочка могла утверждать, что рубашка принадлежала Косте. Поэтому девушка хотела эту рубашку. Не просто примерить и поносить, пока позволяли обстоятельства, а забрать насовсем и спать в ней дома вместо ночнушки. Юлька прижималась к Людочке всем телом, расстегивала лифчик и проникала в рот языком, требуя к себе внимания, однако своими действиями только раздражала. Людочке становилось противно, она хотела Костю, а не его сестру, и в какой-то момент грубо оттолкнула Юльку. Та с тихим стоном скатилась на пол и затихла. Людочка испугалась и бросилась к подруге. Но с той ничего плохого не случилась. Юлька спала. Людочка затянула ее на диван, уложила на подушку и укрыла одеялом. Потом подошла к стулу, сбросила с себя все лишнее и облачилась в рубашку Кости. Она сползла по ней до колен, рукава болтались, как у Пьеро. Но никогда еще Людочка не испытывала подобного блаженства от одежды на себе, как от мужской рубашки человека, с которым даже не была знакома, но любила его безумно. Во всяком случае в этом она себя убедила.

Получив желаемое, Людочка подумала, что достойна большего, хотя бы фотки какой-нибудь Костиной, но не цифровой, а обычной, бумажной, чтобы ее можно было хранить в кармане и любоваться ею в любое время. Девушка приняла позу следопыта и отправилась на поиски сокровища. Она перерыла все шкафы и шкафчики, шуфлядки и полки (странно, но больше ни одна вещь из Костиной одежды ей не приглянулась, возможно, рубашка, надетая на ней, обуздала оккупацию собственности) и, в конце концов, обнаружила искомое. Фотоальбом, содержащий застывшие моменты Костиной жизни от самого рождения до сегодняшнего дня. Людочка внимательно и с большим интересом просмотрела его целиком, поулыбалась, умилилась даже, выбрала одну, где Костя, на ее взгляд, получился особенно удачно, аккуратно извлекла из альбома, поцеловала и спрятала в нагрудный карман рубашки. А завтра она напишет ему.

С этой мыслью Людочка юркнула под одеяло к Юльке, обняла ее, чмокнула в щечку. Юлька что-то пролепетала сквозь сон.