Как покорить герцога - Кейси Майклз

— Кажется, нет, — озорно улыбнулась Николь, проскользнув мимо Шарлотты в спальню. — Перестань хмуриться, как ворчливая старая дева, которая знать не знает, что такое веселье, потому что сама никогда в жизни не смела развлечься.

— Да, я такая. Деревенщина, не имеющая понятия о развлечениях. Пожалуйста, ложись спать, Николь, — устало сказала Шарлотта. — Прямо сейчас ложись.

— Нет! — Девушка подскочила к Шарлотте и схватила ее за руку. — Ты собираешься рассказать ему, да? Я только что сказала тебе что-то гадкое, и ты собираешься наябедничать? Мне так жаль, Шарлотта. Я не должна была говорить, что ты никогда не знала развлечений.

Она бросилась к Шарлотте и крепко обняла ее.

— Пожалуйста, Шарлотта! Пожалуйста, не говори! Он может забрать у меня Джулиет.

— Не думаю, что Раф сделает это.

«Нет, он может это сделать, — вздохнула Шарлотта. — Похоже, это подходящее наказание и, возможно, единственный способ уберечь Николь».

Уткнувшись лицом Шарлотте в шею, Николь расплакалась. Ее судорожные рыдания растопили бы и более твердое сердце, чем у Шарлотты.

— У меня есть Лидия и есть Джулиет. И больше никого. Пожалуйста…

Отстранив девушку, Шарлотта посмотрела ей в глаза, которые напоминали затонувшие фиалки.

— Мы отправимся в Лондон в конце марта. Ты обещаешь мне, что до тех пор не станешь ездить на Джулиет по ночам? Обещаешь ездить только днем, в сопровождении грума, если это будут прогулки за пределами имения, и только в дамском седле? Потому что если ты не пообещаешь мне…

— Обещаю! Обещаю от всей души! — горячо воскликнула Николь. — О, ты самая лучшая подруга! Я надеюсь, Раф женится на тебе и мы станем сестрами! Разве это не замечательно?

Они несли его домой на воротах — Джон Каммингс и четверо работников, которые увидели, что произошло, и бросились на помощь. До Рождества оставалось шесть дней.

На полпути Раф решил, что с ним уже достаточно понянчились, и приказал остановиться, чтобы он мог встать.

— Но, ваша светлость, у вас разбита голова, — запротестовал Джон, когда Раф, ощущая лишь легкое головокружение, упрямо пытался подняться.

— Я знаю, Джон, — сказал Раф, осторожно прикасаясь к шишке на лбу. — Кому, как не мне, это знать. Но, черт побери, я не понимаю, что произошло. С Бонн никогда прежде такого не случалось. Хотя нет. Помню, что не так давно мне пришлось близко соприкоснуться с дорогой. Но я знаю, почему это случилось.

Он заметил, как Джон Каммингс быстро и озабоченно переглянулся с одним из работников.

— Джентльмены? — приподнял он бровь и тут же, ощутив боль, опустил ее, глухо выругавшись. — Джон? В чем дело?

— Что-то с седлом, ваша светлость.

— Что? — спросил Раф.

Управляющий и работник снова переглянулись.

— Не с седлом, ваша светлость, не то чтобы с седлом. Почему-то между попоной и спиной вашей лошади оказался гвоздь, и, когда вы вскочили в седло… Я видел такие гвозди в кузнице, ими подковывают лошадей.

Раф взглянул на свою лошадь. Мерина вел еще один фермерский работник.

— С Бонн все в порядке?

— Да, ваша светлость. Я… ну, когда мы догнали его, мне удалось вытащить гвоздь.

Раф поморщился.

— Значит, гвоздь был там с тех пор, как я выехал утром, а потом каким-то образом повернулся и ранил Бони, когда я сел на него после того, как проверил, что делается на мельнице?

Работник — Раф вспомнил, что его зовут Джозеф, — поскреб за ухом. Его лицо вытянулось.

— Джозеф? Ты хочешь что-то сказать?

— Да, ваша светлость. Не думаю, что все случилось так, как вам кажется… прошу прощения, ваша светлость. Я думаю, что все случилось так, что кто-то подложил этот гвоздь… именно так, пока мы все были на мельнице. Никак бы вы не проехали всю дорогу до самой мельницы, чтоб эта штуковина не воткнулась коняге-то вашему в спину. Ну никак, ваша светлость.

— Достаточно, Джозеф, благодарю, — кратко произнес Джон Каммингс. — Так как его светлость больше не нуждается в помощи, пожалуйста, возвращайтесь на мельницу. Возвращайтесь все. Я буду сопровождать его светлость до Ашерст-Холл.

Раф поблагодарил мужчин, взял поводья Бони и приподнял седло, чтобы увидеть рану.

— На самом деле почти ничего не видно, ваша светлость. Гвоздь вошел прямо и так же вышел.

— И ты считаешь, что его подложили намеренно, Джон? — спросил Раф, когда они шли рядом к подъездной дороге, ведущей к Ашерст-Холл.

— Думаю, это возможно, ваша светлость. Ваша лошадь оставалась без присмотра, когда мы были на мельнице. Ничего себе шуточка, верно? У кого-то слетит голова за это, ваша светлость, обещаю.

— Не знаю, можно ли считать это шуткой, Джон, — сказал Раф после некоторого размышления. — Учитывая, что пару недель назад меня чуть не пристрелили.

— Но… но вы сказали, что это наверняка был браконьер, ваша светлость!

— Да, сказал. На Пиренеях это могло выглядеть не так опасно. Там, по крайней мере, я видел врага в лицо. Как ты думаешь, Джон, я мог кому-то насолить?

— Я… я и вправду не могу сказать, ваша светлость.

— Разумеется, можешь. Скажи мне, что ты слышал. Ты ведь знаешь: кто предупрежден, тот вооружен.

Джон помолчал несколько минут, прежде чем снова заговорить.

— Кое-кто считает несколько странным, что все трое ваших родственников погибли одновременно, причем при шторме, который вовсе не был таким уж страшным, чтобы утонула совсем новая яхта с опытной командой.

— В самом деле? — Раф остановился на стыке узкой тропы с подъездной гравийной дорогой. Ашерст-Холл отсюда не был виден. — Думаю, мне нужно узнать побольше об этом несчастном случае, который унес жизни моего дяди и кузенов. Что ты знаешь об этом, Джон?

Пожилой мужчина пожал плечами:

— Я знаю не слишком много, ваша светлость. Только то, что я слышал в те месяцы после этого происшествия. Может, стоит разыскать камердинера вашего дяди, который сопровождал его светлость в Шорхэмбай-Си, но в тот день остался в гостинице? Он потом вернулся к нам за своими пожитками и уехал, сказав, что все это кажется ему очень странным.

— Он так сказал? Что еще он говорил, Джон?

— Понимаете, у него от горя совсем ум за разум зашел, — нервно произнес Джон Каммингс. — Болтал всякий вздор. Никто и внимания не обращал: все знали, что он как отправится в деревню ждать почтовой кареты до Лондона, так непременно и заглянет в «Быка и виноград». Вообще не просыхал, бедняга.

— Джон, — повторил Раф, — что сказал этот человек? Если это был Ричардс, камердинер моего дяди, насколько я помню, то вряд ли что-то лестное обо мне.

Управляющий глубоко вздохнул.