Любовь жива - Сандра Хьятт

— Пожалуй что так.

Вот только Макс, которого и один-то ребенок поверг в шок и заставил круто поменять жизненный уклад, вряд ли был готов ко второму. С тех пор как они стали делить постель, Макс тщательно предохранялся, к тому же их отношения были еще слишком напряженными и неустойчивыми, чтобы выдержать такую нагрузку, даже в виде обсуждения возможных перспектив. Джиллиан ясно представляла, как он замкнется в себе, стоит ей только заговорить об этом.

Кристен смотрела на нее так внимательно, что она отвернулась, боясь выдать себя. Уставившись в пол, краем глаза она заметила длинные мужские ноги, которые знала слишком хорошо. Замирая, она скользнула взглядом вверх и задохнулась, встретившись с голубыми глазами человека, о котором только что думала. В этих глазах не было и намека на озорство. Пожалуй, она описала бы чувство, наполнявшее их, как изумление или… ужас.

Макс развернулся на каблуках.

Прошло десять минут, но он так и не вернулся. Джиллиан допила вино и посмотрела на дверь, в которую он вышел.

— Он, наверное, играет в пул с Картером, — мягко сказала Кристен. — Как выйдешь, отсюда направо до конца коридора. Я присмотрю за Этаном.

Заметила ли Кристен выражение лица брата? Она ничем не выдала себя, даже если заметила, но… Джиллиан посмотрела на часы:

— Я просто схожу… — Она не смогла придумать никакого приличного предлога. — Посмотрю.

Бильярдная была настоящим мужским убежищем, с обшитыми деревянными панелями стенами, увешанными спортивным инвентарем, и баром в глубине. Макс стоял у стола, готовясь ударить по шару. Кий плавно скользнул вперед, белый шар звонко ударил по черному, и тот покатился прямо в лузу.

— Жестокий, — сказал Картер, стоящий чуть поодаль, опершись на кий. — И все-таки что же с тобой сегодня такое? — Он оглядел комнату и заметил Джиллиан. — О, — обронил он, понимающе вздохнув, и протянул ей кий: — Хочешь? Мне надоело проигрывать.

Макс выпрямился и смотрел на нее, как видно ожидая, что она откажется. Однако она решила, что лучшей возможности поговорить с ним не представится, и, пожав плечами, взяла кий.

— Удачи, — сказал Картер, подмигнул и вышел из комнаты.

Макс составил шары в пирамиду:

— Разобьешь?

— Пожалуй. У меня такое чувство, что, если разобьешь ты, я к столу больше не подойду.

Он выпрямился:

— Картер преувеличил.

— Твои способности или душевный раздрай?

— И то и другое.

Он отошел от стола, жестом предложив начать.

— Сто лет не играла.

— Не знал, что ты вообще играешь.

Еще один пример того, как мало они знали друг о друге, как недоставало уверенности их отношениям.

— В общем-то я только знаю основные правила.

Она наклонилась над столом, отвела назад руку и зачем-то оглянулась. Макс смотрел на нее, и под его пристальным взглядом по ее телу побежали мурашки. Попытавшись отвлечься от этого ощущения, она снова прицелилась — биток хаотично раскатил пирамиду, но ни один шар не достиг цели. Макс обошел стол, выбрал шар. После того как он забил второй, Джиллиан спросила:

— Не хочешь поговорить?

— Не о чем.

Он двинулся вдоль стола, предельно сосредоточенный, прицелился, хмурясь.

— Не думаю, что Картер так уж преувеличил.

Она не знала, услышал ли он ее, но она должна была достучаться до него, найти брешь в его броне. Джиллиан встала напротив него и облокотилась о стол, низко нагнувшись, чтобы вместе с прицельным шаром в поле его зрения попадал и вырез ее блузки, открывающий краешек нежного кружева ее белья. Макс нахмурился сильнее.

— Картер, по крайней мере, не играет грязно.

И все-таки он задержал взгляд на ней, прежде чем ударить по шару и промахнуться. Джиллиан снова склонилась над столом, выцеливая шар.

— Очень мило, — пробормотал Макс у нее за спиной.

Она почувствовала, как он приближается, как его руки ложатся ей на бедра. Она неловко ударила по шару, промазала, выпрямилась и повернулась к Максу, ловя знакомое голодное выражение в его глазах.

— Запереть дверь? — спросил он.

Если она согласится, это снова сблизит их — физически, исчезнет эта холодная пропасть, но это будет скорее побег от проблемы, чем ее решение.

— Мы не можем прибегать к сексу каждый раз, как у нас случается размолвка.

Его руки двигались вверх по ее телу, пока не достигли шеи.

— Можем.

Ее тело снова было готово предать ее.

— Ты слышал, что я сказала Кристен?

Он отпустил ее и отступил на шаг.

— Что я хочу еще детей.

Макс вернулся к столу.

— Я не хотела, чтобы ты об этом знал.

Красный шар влетел в лузу, не задев створы.

— Я хочу детей, но только гипотетически.

Он забил еще шар и перешел к следующему. Джиллиан подошла и накрыла биток рукой, чтобы привлечь внимание Макса:

— Не думай, что я к этому готова или серьезно думаю об этом. Это просто абстрактное желание, как мир во всем мире. Я знаю, что у нас все слишком нестабильно, чтобы вмешивать в это еще одного ребенка. Я знаю, что ты пока не готов. — Она покатала шар по зеленому сукну. — Я знаю, что ты, может быть, никогда не будешь готов. И я понимаю тебя и приму любое твое решение.

Она оставила шар в покое и посмотрела на Макса.

— Спасибо, — сухо сказал он и ударил по битку.

Вместо того чтобы успокоить его, она только все усугубила. Конечно, она не ждала, что он хотя бы намекнет, что, может быть, однажды у них получится настоящая семья, но, черт возьми, ее глупое сердце все равно надеялось. Ее глупое сердце, открывающееся ему навстречу, чтобы на него наступили.

Джиллиан отошла от стола и поставила кий на место. Больше притворяться не было нужды — она любила Макса. Она любила его сильнее с каждым вздохом, любила все в нем: его силу, его раны, его честность, чувство юмора и страстность. А он не хотел отдать ей все это, хотел закрыться от нее, не давая узнать настоящего себя и человека, которым он мог бы стать, если бы позволил себе.

Спазм сдавил ей горло.

За ее спиной открылась и закрылась дверь.