Твоя рабыня. Слепая страсть - Амира Алексеевна

Интересно, а в кого пошел Алексей? В маму или в папу? Думаю, точно не в папу….

— Знаю, знаю, о чем ты думаешь. — Я так «громко» думаю, раз Владимир Николаевич прочел мои мысли? — О том, как так получилось, что Алексей вырос таким….

— Самовлюбленным, жестоким грубияном? — Закончила вместо него. Что-то я много начала на себя брать. Надо немного притормозить.

— Пусть будет так. — Рассмеялся мужчина и тут же принял серьезный вид. — Ты не обижайся на него, доченька. Знаешь, ведь он раньше был совсем не таким. Алексей с детства был веселым, добрым и отзывчивым ребенком. Все изменилось в Англии, куда мы его после школы отправляли учиться.

— И что же произошло в Англии? — Я даже задержала дыхание во время напряженного молчания Владимира Николаевича.

— Он… Он встретил настоящую любовь. Любовь всей его жизни — Кэти. Ах, какой она была лучезарной девушкой! Столько тепла, уюта исходило от нее! Она умела радоваться жизни, каждому новому дню и даже всякой мелочи. Не удивительно, почему Алексей так быстро потерял от нее голову и тут же намерился жениться на ней. Даже Светлана не была против этой свадьбы. Я думаю, причиной ее согласия больше послужило богатство ее родителей, их знатный английский род, чем её богатый внутренний мир. — Мужчина задумался, а мне не терпелось узнать продолжение.

— Но что произошло? Почему свадьба не состоялась?

— Авиакатастрофа…. Самолет, на котором она летела к Алексею, разбился…. Погибли все пассажиры…. — Вдруг, по щекам взрослого мужчины потекли слезы. — А Алексей в это время стоял в аэропорту с большим букетом ее любимых белых лилий и просто жаждал скорее ее обнять…. Но Кэти так и не долетела к нему. И он больше ее никогда не видел…. Родители девушки стали обвинять во всем Алексея, в ее смерти, так как она летела к нему в тот день. Они запретили Алексею даже появляться на похоронах. Но он все равно пришел проститься с Кэти, получив кучу оскорблений и проклятий в лицо. А после, он просто замкнулся в себе, стал нелюдимым, словно он похоронил себя, свои чувства вместе с Кэти. — Владимир Николаевич снова заплакал. В его глазах было столько боли, столько горя, столько отчаяния, что мне стало так жаль его, и эту несчастную девушку Кэти, и… Алексея….

— Простите, я невольно причинила вам боль, от грустных воспоминаний. — Легонько коснулась до руки мужчины, пытаясь хоть как-то облегчить его страдания. — Я не должна была ворошить старые раны…. Простите.

— Ничего, доченька. — Он снова назвал меня доченькой и взглянул прямо в мои глаза самым добрым, искренним взглядом. Ну, все, сейчас и я расплачусь. — Ты чего, доченька?

— Вы меня так называете…. Меня так давно уже никто не называл…. — Ну все, слезы наполнили мои глаза и тут же вырвались наружу, со всеми воспоминаниями о прежней моей счастливой жизни.

— Иди ко мне, глупышка. — Хозяин ласково приобнял меня. — Сидим теперь оба плачем. — Рассмеялся он сквозь слезы. — Александра, скажи мне, почему ты одна? Где твои родители?

Сердце екнуло, воспоминания о том трагическом дне вышли наружу. Душевная рана снова разошлась, сколько бы я не пыталась ее зашить.

— Ну, хорошо, не хочешь сейчас рассказывать, расскажешь в следующий раз. Хорошо?

Я молча кивнула, не в силах проговорить ни слова. Слезы продолжали идти, душа продолжала болеть.

Ах, какая жестокая, несправедливая жизнь.

— Владимир?! — Неожиданно дверь в кабинет хозяина открылась и вошла Светлана Викторовна. — Что здесь происходит?

А что здесь может происходить? Хозяин со служанкой сидят на диване, разреванные, с красными глазами, еще и пытаются успокоить друг друга. Не представляю, что она подумала…

— Иди Александра, уже поздно…. Тебе спать пора. — Не обращая внимания на недовольство своей жены, Владимир Николаевич выпроводил меня из кабинета, под злющими глазами Светланы Викторовны.

Как только оказалась за дверью кабинета, я тут же рванула в свою комнату, на ходу вытирая слезы.

— Сашка, что с тобой? Не успела приехать, а уже довели до слез. Снова Светлана Викторовна разошлась? — Лилька еще не спала, видимо, решила дождаться моего возвращения.

— Нет, ничего такого…. Лук на кухне помогала чистить.

Снова соврала. Наш с Владимиром Николаевичем разговор я решила наглухо зарыть в себе. Уверена, хозяин не хотел бы, чтобы о нашем разговоре знал кто-нибудь.

— Ааа, — подозрительно покосилась на меня подруга, — ну хорошо, пусть будет так. Я вот что тебе хотела сказать…. Пока ты была в Турции, мой телефон, ну, просто оборвал звонками твой Ромео, этот, как его… Саша! Блин, давай я его буду называть …. Ромео?

— Как хочешь. — Равнодушно пожала я глазами. — Что он хотел?

— Увидеться с тобою.

— Зачем? Я же сказала ему, что у меня есть парень…

— Просто…. — Замешкалась Лилька. Ах, ну все понятно. — Извини, но я ему сказала правду…. Что у тебя нет никакого парня. И знаешь, он очень обрадовался….

— Да, а ты сказала ему, что я работаю простой служанкой? Что у меня за душой нет ни денег, ни дома, вообще нет ни одного гроша?

— Нет. И я не советую тебе это говорить. Со своей правдой ты только все испортишь. Влюби сначала его в себя — а потом и можешь раскрываться. И тогда он уже никуда не денется от тебя.

— Лиль, ты слышишь, что сейчас говоришь?

— Да, слышу! Ты хочешь всю жизнь проработать в качестве служанки? Сашка, нужно брать от жизни все. И сейчас тебе выдалась такая возможность: в тебя влюбился симпатичный, молодой, состоятельный парень. Так чего ты еще ждешь? Действуй!

— Все, Лиль, я спать. Поговорим об этом завтра. — Своим рассуждением подруга начинала меня уже потихоньку злить.

— Хорошо. Но завтра обязательно поговорим об этом.

Сон еще долго не приходил ко мне. Разговор с Владимиром Николаевичем не давал мне покоя. Я думала о своем хозяине, о том, как ему повезло в жизни. Он обрел любовь, богатство, счастье и при этом не потерял свой человеческий вид. Думала об Алексее, о несчастной Кэти…. Через час раздумий, меня наконец-то стало клонить в сон.

Прекрасное летнее утро. Мама собрала с огорода овощи, папа завел машину. А мы с Машкой, моей близняшкой, еще долго не могли собраться в дорогу. Надели одинаковые платья и сделали одинаковые прически. Все гадали — различают ли нас друг от друга наши родители? Но они всегда нас различали…. И никакое преображение не помогало, ведь они нас чувствовали сердцем….

И вот мы едем по пустой, по неоживленной трассе. Я не успела ничего понять, как только услышала визг тормозов, и уже в следующее мгновение почувствовала сильнейший удар. Медленно стала погружаться во мрак.