Дочь титана - Наталья Швец

— Лично я здесь не причем, — неожиданно принялась оправдываться Хорала, — это все олимпийцы! Но ты не смеешь их судить! Разве не они дали людям жизнь? Если бы не боги, вам никогда не изведать вершин блаженства!

— Скажи, пожалуйста, — орал ахеец, — какие добрые! Мы и без богов умели любить!

— Вы умели только ненавидеть и убивать друг друга!

— А они — и не найдя ничего лучшего, Аби ляпнул, — превращают неугодных смертным в каменные статуи!

— Ха, — фыркнула девушка, — пустые бредни глупых баб, тупо рожающих детей и испытывающих боль лишь во время родов!

— Наши женщины страдают хотя бы так, тем, кто живет на Олимпе, не ведомо это чувство совсем! — парировал Аби и тут же почувствовал, как его охватила непередаваемая злоба. Еще немного и он понял, что не сдержится и голыми руками задушит негодницу. И плевать ему потом на все, что будет дальше! Даже на судьбу его дочери Лидии!

— Ха, — вдруг засмеялась жрица, — а ведь ты меня почти что убедил, и я поверила, что ты раскаялся!

Девушка приблизила к нему свое оскаленное лицо.

— Что хороша? Или не нравлюсь? А вот твоим солдатам понравилось насиловать мою матушку!

Аби отшатнулся — так вот откуда поначалу показалось знакомым ее лицо! Действительно, много лет назад он отправлялся с богатыми дарами в Афины в храм Зевса. На пути его застигла непогода. Среди путешественников, вынужденных коротать время в засыпанной снегом гостинице, была прелестная девушка-гуль, которую сопровождал степенный старик с окладистой бородой и тронутыми сединой волосами. Эта борода почему-то запомнилась Аби больше всего, наверное, потому, что потом, кто-то из его воинов под гогот остальных, не смотря на отчаянное сопротивление, сбрил ее.

Первым на девушку обратил внимание Аби, когда спустился в зал поужинать. Гуль вместе со своим спутником сидела в дальнем углу. Незнакомка понравилась царю и он предложил пересесть к нему за стол, дабы развлечься с шумной компанией. Естественно, мужчина сделал попытку защитить свою подопечную. Далее разыгралась совершенно постыдная сцена…

Его люди схватили старика за бороду, девушку швырнули на стол, сорвали одежды и дружно изнасиловали. Их не испугали ее острые клыки. Они их просто вырвали. Невероятное раскаяние охватило сейчас Аби. Кто же мог подумать, что потом нечто подобное произойдет с его дочерью. Верно говорят Мойры — за все надо платить…

Брошенная Хоралой фраза заметно остудила его пыл. На всякий случай отодвинулся подальше. Мало ли что ей в голову взбредет. Вдруг решит высосать из него кровь, желая отомстить за честь поруганной матушки. Хотя, судя по всему, дочь гуля вовсе не собиралась пить чью-либо кровь. Напротив, Хорала кокетливо поставила стройную ножку на камень и изогнулась: ни дать, ни взять похотливая кошка. Аби отвел рассерженный взгляд.

Постояв в такой сексуальной позе некоторое время, девушка сладко потянулась. Затем, не раздеваясь, прямо в хитоне, с размаху прыгнула в озеро, неожиданно возникшее за ее спиной. Служанка Гекаты принялась яростно плескаться в воде, будто до сего момента никогда не мылась. И делала все с таким наслаждением, что Аби решился последовать ее примеру. Тем паче, что необходимость в освежающей процедуре имелась. Он порядком подустал в пути и давно изнывал от жары. Но едва человек сделал попытку окунуться, как против него внезапно ополчились камыши, на которые он поначалу не обратил никакого внимания.

— Шу-шу-шу, — яростно зашумели они и встали плотной стеной, угрожающе выставив свои пушистые наконечники. Аби машинально схватился за меч, что всегда висел у него за поясом. И тут же выругался, оружие у него отняли, едва он вошел в храм Гекаты. Что делать? Растения того и гляди сметут с пути. Ему даже показалось — они заметно выдвинулись вперед и готовятся пойти на него в атаку. Бред какой-то. Такого не может быть, потому что не может быть…

— А-а-а, — откуда-то издалека раздался тоненький плач. Человек вздрогнул. Он не мог ошибиться. Это плакала Эола. Но как это могло получиться? Кто посмел обидеть половину души его?

— Кто? — насмешливо спросила жрица, — разве ты не знаешь?

Теперь Хорала стояла прямо перед ним. Мокрый наряд скорее обнажал, чем скрывал ее прелести, однако теперь они не возбуждали Аби. Ибо теперь человек понимал — жрица жаждет одного: показать смертному ничтожество и несовершенство его помыслов. Поэтому бедный странник лишь отодвинул свою неприветливую спутницу и сделал попытку рассмотреть, происходящее за ее спиной.