Отдых на Бермудах - Хайди Райс

Элла наблюдала, как он упаковывает снаряжение в ящик в дальнем конце лодки. Сердце бешено колотилось у нее в груди.

Прекрати паниковать и спроси его. Уклонение от темы не ответ. Ты не сможешь справиться с этим, пока не узнаешь, что происходит.

– Ты не хочешь, чтобы я знакомилась с твоими друзьями?

Он повернулся к ней, сидя на корточках, и удивленно поднял брови.

– Что?

– Просто немного странно… – выдавила она и почувствовала, как во рту у нее пересохло. – Куда бы мы ни пошли, мы никогда и нигде не встречаем твоих знакомых.

Она заметила смущение во взгляде Купа, прежде чем он успел замаскировать его.

– Они ведь даже не знают, что я здесь, верно? – спросила Элла, и по румянцу на его загорелых щеках уже знала ответ. И само собой разумеется, что Куп никому не сказал о ребенке. Она подавила в себе смутную тревогу. Ей не стоит слишком остро реагировать на его поведение. То, что он еще никому не сказал о ней, вовсе не значит, что он никогда этого не сделает.

Куп тихо выругался и поднялся:

– Еще нет.

– Ясно. – Она сглотнула. – А ты вообще планируешь рассказать людям? Как-нибудь?

– Конечно. Я просто хотел, чтобы ты какое-то время принадлежала только мне. – Куп обхватил ее руку чуть выше локтя, его голос понизился до соблазнительного мурлыканья, а большой палец ласкал чувствительную кожу на внутренней стороне руки. – Ты помнишь Джози, дочь Сонни, девочку, которая разбудила тебя в то утро в хижине?

Элла кивнула.

– В следующую субботу у нее будет большая свадьба на пляже. Мы должны пойти туда, я один из свидетелей. Все будут там.

Куп снова принялся сортировать и раскладывать снаряжение.

– О, отлично. Это хорошо, – сказала она, хотя его фраза «должны пойти» прозвучала так, словно эта перспектива его не особенно радовала. – Но, может, было бы неплохо познакомиться с ними до этого? – настаивала она. Наверное, она принимала все слишком близко к сердцу, но что-то во всей этой истории ее беспокоило. Он что, планировал все это время держать их отношения в тайне? – Потому что будет немного странно, если я появлюсь на свадьбе, беременная твоим ребенком, а меня никто не знает.

– Ты думаешь, они заметят? – Он бросил аккуратно свернутый гидрокостюм в ящик и перевел взгляд на ее животик. – Еще почти ничего не заметно…

Что?!

– Ну, нет, может, и нет, но… – Тревога сменилась чувством незащищенности. Это наверняка были гормоны беременности – из-за них она стала чрезмерно эмоциональной и ранимой. Но она уже не могла остановиться. – Почему ты не хочешь, чтобы они знали?

– Эй, в чем дело? – Купер поднялся и с беспокойством посмотрел на нее. – В этом нет ничего такого. Поверь мне, проще им пока не говорить.

Она смотрела на него. Он это серьезно?

– Дело в том, Куп, – начала она, – я не понимаю, как молчание может облегчить мне жизнь. Я не могу оставаться здесь бесконечно долго, ты же знаешь, и…

– Черт возьми, Элла, ты здесь всего неделю. Давай не будем торопить события.

Торопить события?

– Куп, я здесь уже десять дней! – Элла начала раздражаться. – И мы совсем не говорим о ребенке.

– Потому что мы заняты… – Он замялся. – Другими вещами, – закончил он так решительно, что Элла вдруг поняла: ее подозрения относительно бесконечного водоворота мероприятий были небезосновательны. – Тем, что, по твоему же собственному признанию, тебе понравилось, – добавил он немного обиженно.

– Это правда. Я наслаждалась каждой минутой, – поспешила успокоить его Элла, но потом заметила, что Куп вовсе не оскорбился. – Но это не главное. Мы могли бы обсуждать все по утрам, перед выходом из дома, или по вечерам, когда возвращались.

– Угу, хорошо, но в это время мы тоже довольно заняты. – Его взгляд заскользил по ее телу, и Элле пришло в голову, что беспощадный график дневных мероприятий был, возможно, не единственным способом отвлечения ее внимания. – И я что-то не помню, чтобы ты жаловалась, – добавил он. – Особенно когда мои губы ласкали твой возбужденный маленький клитор сегодня утром.

Черт. Так и есть.

Она посмотрела на него:

– Негодяй. – Он водил ее вокруг пальца. А она слишком отдалась своей похоти, чтобы заметить это. – Ты специально меня соблазнял, чтобы избежать разговоров на эту тему? Я так и знала.

– Эй, успокойся. Вовсе нет. – Его губы скривились. – Я просто люблю ласкать твой клитор, помнишь? – Он взял ее за руку, но она отдернула ее, не находя эту шутку смешной.

– Я полагаю, ты понимаешь, что следующий вопрос «почему?». Почему ты это делал? Только если… – Элла увидела упрямое выражение лица Купа, и ее гнев погас.

О нет. Только не это.

Она тяжело вздохнула, когда он промолчал.

– Если ты сомневаешься в отцовстве этого ребенка, Куп, ты должен сказать мне. – Их взгляды встретились, и Элла заметила, как сквозь загар на его щеках пробивается румянец. – Я очень хочу, чтобы ты был в его жизни.

Возможно, она все еще не совсем поняла, что Куп на самом деле думает об отцовстве, но то, что она узнала о нем за последнюю неделю, вполне убедило ее в том, что Куп может стать хорошим отцом. Его щедрость, интеллект, находчивость, забота, с которой он относился к ней, его желание защищать и оберегать ее. Она вспомнила, с каким терпением и спокойствием он обучал ее подводному погружению, и ей стало невыразимо грустно при мысли о том, что их малыш может лишиться такого отца.

– Я здесь не для того, чтобы принуждать тебя к тому, чего ты не хочешь.

Она не могла заставить его хотеть быть отцом. Это было бы нечестно по отношению к нему и, конечно, несправедливо по отношению к будущему ребенку.

– Если ты еще не готов обсуждать это, вероятно, лучше, если я просто уеду.

Спокойный ритмичный шум волн океана, ласкающих борт лодки, нарушал тишину. Она вздрогнула, когда Куп провел пальцами по волосам и зло выругался.

Что, черт возьми, на него нашло?

Она смотрела на него своими большими круглыми доверчивыми глазами. И он знал, что не был честен ни с ней, ни с самим собой.

Но он не хотел, чтобы она уезжала. Еще нет. Он не был готов. И он действительно хотел разобраться со своими чувствами. Но чем больше она говорила о ребенке, тем более неполноценным он себя ощущал. И вот проблема стала настолько серьезной, что он окончательно замкнулся. Кроме того, было так чертовски легко просто потеряться, раствориться в Элле и забыть обо всем. Она была такая милая, забавная, привлекательная. Ей нравилось все, что бы он ей ни показывал; она бесстрашно соглашалась на все, что бы он ей ни предложил. Она была умной, и смешливой, и находчивой, и живой, и отзывчивой. Особенно в постели.