Это и есть любовь? - Дженнифер Хейворд

Оливия готовилась к Парижской неделе моды, стараясь не пересекаться со своим вынужденным сожителем. Рокко, в свою очередь, неохотно согласился оставить ее в покое. Днем она работала с Марио над эскизами, морально готовясь к предстоящему выходу на подиум.

Который, она знала, станет последним.

Оливия не представляла, что будет потом.

Но перспектива идти под венец с мужчиной, который ее не любил, поистине пугала.

Вечером перед парижским показом по телевидению транслировался фильм от «Фэшн репорт». Оливия смотрела его урывками, сидя в отеле в полном одиночестве. По ее просьбе Рокко остался в Милане и должен был прилететь только утром. Как ни странно, видеть на экране свои страхи, слышать, как о них говорят другие, было ничуть не страшно. Наоборот, Оливия словно ощутила прилив сил. С другой стороны, осознание того, что теперь весь мир знает о твоей фобии, делало завтрашний показ особенно пугающим.

Но обратного пути не было. Она выйдет на подиум и сделает все, что от нее ждут. Чтобы доказать себе, что призраки прошлого отступили.

Впрочем, была и другая причина. Оливия любила Рокко и не могла его подвести.

Из Парижа она не полетит в Милан. Еще утром она забронировала билеты в Нью-Йорк.

Вновь оказаться там ей хотелось меньше всего на свете. Но только так можно навсегда победить своих внутренних демонов.

Ее мать, занятая сбором вещей на свадьбу дочери и двухнедельный отпуск, встретила Оливию с двумя бокалами вина в руках.

– Надеюсь, ты не передумаешь в последний момент, – сказала она, садясь на диван в квартире, купленной когда-то на деньги Оливии.

Оливия сделала глоток.

– А что? Боишься снова потерять столь лакомый кусок?

Ее мать, никогда не терявшая хладнокровия, покрылась стыдливым румянцем.

– Я знаю, что заслуживаю этих слов. Я все пустила на самотек. Но тогда мне казалось, что так будет всегда. Я не догадывалась, что это так быстро кончится.

– Не это важно, – махнула рукой Оливия. – Я могу простить тебе деньги. Но скажи, почему тебя никогда не было рядом? Как ты могла оттолкнуть меня, когда я стояла на грани?

Мать опустила глаза и теперь смотрела в рубиновую жидкость в своем бокале.

– В этом моя ошибка, Лив. Но мне казалось, ты такая же, как я, и понимаешь меня.

– В пятнадцать лет у меня начались приступы паники. Как ты могла не видеть, что мне нужна помощь?

Несколько секунд ее мать молчала. Затем кивнула:

– Ты права. Всю жизнь я думала только о себе. Никогда и никто мне не был нужен, кроме себя самой.

– Включая Джованни? – спросила Оливия.

Татум Фицджеральд поджала губы, затем тяжело вздохнула:

– Включая Джованни.

Сев на диван, Оливия подобрала под себя ноги, отпила вина.

– Расскажи, что у вас с ним случилось.

Мама пожала худыми плечами:

– Я любила его.

– Мама… – Оливия принялась массировать пальцами виски. – Я летела тысячи километров не затем, чтобы снова слушать одно и то же. Из-за него ты порвала мою жизнь на части. Из-за него я росла без отца. Скажи мне хоть что-нибудь.

Мать сжала губы.

– Он был для меня всем. Все, что я хотела, но не могла иметь. Думаешь, я этого не понимала? Прекрасно понимала, – выдохнула ее мама. – Но когда он ушел, мне хотелось просто свернуться под одеялом и умереть.

Это было самое эмоциональное, что Оливия слышала от своей матери. В первую минуту она была полностью обескуражена.

– А как же его жена? – спросила она, когда снова смогла говорить. – Ты не думала, что чувствовала она?

Длинные ресницы матери опустились на ее голубые глаза – такие же, как у дочери.

– Наша любовь была другой, Оливия. Такая бывает лишь раз в жизни. Будто сами звезды свели нас с Джованни.

Все как у них с Рокко.

Оливия закусила нижнюю губу.

– Но я не понимаю, на что ты рассчитывала. Он был женатым мужчиной. Зачем было втягивать себя во все это?

Ее мама покачала головой:

– Я думала, он выберет меня. Я до последнего в это верила.

Но все вышло по-другому. Джованни исчез из жизни Татум, не оглянувшись назад. Это разбило ей сердце. Впоследствии мама Оливии вышла замуж за ее отца и разбила сердце ему.