Ложь, страсть и бриллианты - Хейди Беттс

Тест, результат которого в то же время смутил его. Ведь теперь получалось, что Алекс с самого начала мог доверять Джессике и не сделал этого. Сомневался в ее словах, в ее честности. Позволил гордыне и подозрению окутать свое сердце и разум туманом. Поставил под сомнение каждое произнесенное ей слово.

Хотя знал с того самого дня, как встретился с ней снова, что любит ее. И знал глубоко в душе, что ее слова о Генри – правда.

Да, она совершила ошибку, но сделала это вынужденно. А учитывая обстоятельства прошлого, эту ошибку должен будет исправить он. И первые шаги в этом направлении уже были сделаны.

Все еще держа руки Джессики у себя на коленях, он провел большими пальцами по ее ладоням.

– Я все им рассказал. И про то, как мы встретились год назад. И о том, как ты выкрала эскизы новой коллекции, чтобы отомстить за свою семью. И конечно, о Генри.

С каждым его словом глаза Джессики открывались все шире, на лице явственнее отображалась паника. Кожа бледнела, а руки на коленях Алекса дрожали.

– Прости, – сказал он. – Возможно, это ты должна была рассказать им о ребенке и о том, почему исчезла из города. Но я не хотел, чтобы они ехали сюда в неведении. И конечно, я хотел, чтобы у них было время все обдумать в самолете. Да, я выслал за ними свой самолет.

– О господи, – простонала Джессика, опуская голову на дрожащие руки. Она тяжело и сбивчиво дышала. – Господи, Алекс, – несколько раз повторила она. – Что они сказали? Они разозлились? Они теперь ненавидят меня? Мама плакала? Мне так больно, когда мама плачет. Господи, они, наверное, так расстроены. Как же сильно я их разочаровала.

– Мама плакала, – ответил Алекс, вспоминая встречу с родителями Джессики у себя в офисе. Это было незадолго до внепланового созыва директоров, где было принято решение уволить его двоюродного брата. – Но я уверен, что это были слезы радости. Она счастлива, что стала бабушкой, и ждет не дождется увидеть внука. Так же как и тебя. Хотя твой отец признал, что, если бы ты пришла к ним беременная моим ребенком, радости было бы куда меньше. И именно осознание этого помогло им понять, почему ты так долго скрывала от них правду.

Тяжело и сдавленно вздохнув, Джессика подняла голову. Ее глаза были мокры от слез, в них читалось волнение.

– Ты правда так думаешь?

Алекс одарил ее улыбкой.

– Я уверен. Твои родители очень добрые, – добавил он. – Мы быстро нашли общий язык. Теперь я в ожидании, когда мы начнем и общее дело.

Казалось, ему удалось успокоить ее, потому что в следующую секунду Джессика коснулась рукой его щеки:

– Ты просто чудо, ты знаешь это?

Алекс вскинул одну бровь:

– В хорошем или плохом смысле?

– В самом хорошем. Я бы даже сказала, что ты самый лучший. Но не хочу, чтобы у тебя слишком уж раздулось самомнение.

Едва пошутив, она снова расплакалась:

– Я говорю честно, Алекс. То, что ты сделал… Все, что ты сделал, прекрасно. Хотя ты имел право не шевелить и пальцем. Со временем я бы сказала родителям о Генри. И о том, что на самом деле произошло между компаниями. Господи, это было так давно, что ты не мог иметь к этому никакого отношения. А значит, имел право оставить все как есть.

– Нет, – перебил Алекс. Улыбка на его лице мгновенно исчезла. – Не имел. Я не хочу, чтобы наши отношения продолжались с этим черным пятном в прошлом.

Джессика облизнула губы. Ее взгляд скользнул в сторону, но уже через секунду она снова смотрела Алексу в глаза.

– Отношения? – спросила она чуть громче, чем шепотом.

– Именно, – ответил Алекс серьезным низким голосом. Потому что это, возможно, был самый серьезный разговор в его жизни. – Я сказал то, что хотел сказать. Я хочу, чтобы ты осталась. Хочу, чтобы ты переехала ко мне официально. Хватит быть моим временным гостем. Мы должны жить по-настоящему вместе. Как пара. И как семья.

Прошло несколько напряженных секунд прежде, чем Джессика что-то сказала. Точнее, она, по крайней мере, начала моргать.

Ее молчание было настолько долгим, что Алекс засомневался. Может, это плохая идея? Может, он слишком торопит события?

Как всегда, он продвигал лишь собственные планы и желания, ожидая, что все вокруг воодушевленно согласятся с ним. За свою жизнь он так к этому привык! Но еще ни разу он не был так взволнован в ожидании ответа. Впервые все зависело не только от его желания. Но и от того, что нужно Джессике. Не от его, а от ее решения зависела его жизнь и жизнь Генри.

Алекс мечтал, чтобы все они жили вместе. Он не хотел думать, будут ли они вместе всегда. Но однозначно стоило попробовать сделать шаг в этом направлении.

Если же Джессике нужно что-то другое, если ее видение будущего совершенно другое, ему придется это принять. Он все равно будет участвовать в жизни Генри, в этом не могло быть сомнений. И вряд ли Джессика будет тому препятствовать.

Когда молчание до предела накалило атмосферу, Алекс откашлялся и слегка отпустил руки Джессики. Романтика момента, как он его представлял, начинала таять. Но он не мог винить ее в том, что она не может ответить сию секунду.

– Если подобное пугает тебя, это твое право, – проговорил Алекс. Слова давались с трудом, как и попытки сдержать разочарование в голосе. – Мне не стоило обрушивать на тебя все сразу. Я пойму, если тебе нужно время. Я лишь подумал, что прошлая ночь…

Подушечки холодных пальцев не дали ему договорить.

– Я знаю, что ты подумал, – ответила Джессика полушепотом. – И мне не нужно время, чтобы что-то решать. Мой ответ «да». Мы с Генри с радостью переедем к тебе. Твой дом… – Она вновь не смогла сдержать слез. – Господи, если бы ты знал, как мне не хотелось из него уезжать. И как мне приятно, что ты это предложил.

Сколько добра и теплоты было в этих заплаканных глазах. Сердце Алекса сжалось от этой картины, кровь в венах закипела.

– Но, Алекс, – продолжала Джессика, с трудом контролируя эмоции, – ты уверен? Ведь отчего-то ты сомневался, что Генри твой сын. Почему-то ты подозревал меня. Я не думала, что все обернется… вот так!

Она не хотела, чтобы Алекс почувствовал себя негодяем. И все же именно так он себя и почувствовал. С самого начала было понятно, что Джессика не искательница легкой наживы. Что ее не интересуют богатые мужчины. Что его деньги и деньги его семьи ей неинтересны. А уж когда она приехала к нему в дом, у него должны были отпасть последние сомнения.

Неприятный холодок пронизал тело Алекса. Он поднес пальцы Джессики к своим губам и нежно поцеловал.

– Разве вчера я не доказал тебе, как нуждаюсь в тебе?

– Доказал, но… – Джессика не могла подобрать слов. – Я думала, что нужна тебе только в сексе. А то, что ты предлагаешь сейчас, – это другое. Это намного больше. По крайней мере, если мы говорим об одном и том же.