Сто тысяч заповедей хаоса - Галина Артемьева

– А он?

– А он слушал. Потом дал мне задание. Велел через неделю приехать к нему домой, показать результаты работы. Это было в порядке вещей: к научным руководителям домой ездили. Да ты сама помнишь, сколько у нас аспирантов бывало. Это при тебе папа уже не занимался с дипломниками и с простыми студентами. А в то время мне повезло. Ну, я приехала к нему. Поговорили по моей работе, он подправил кое-что, а потом и говорит: «Я думал о вашей проблеме и хочу предложить следующий вариант решения: вам надо выйти за меня замуж. Ребенок родится в браке – это первый плюс. Ваши родители не будут вас стыдить и сами стыдиться – это второй плюс. Вы переедете сюда, ко мне, будете независимы. Ребенку я дам свою фамилию и буду о нем заботиться. Естественно, брак наш будет платоническим. Мы будем дарить друг другу уважение и помощь. Подумайте, готовы ли вы принять мою поддержку в том виде, в котором я ее предлагаю». И я сразу сказала, что да, что готова. И мы пошли и расписались. Мама догадывалась, что все неспроста: Андрей исчез, я скоропалительно замуж выскочила. Но она ни о чем не спрашивала. Хотя, конечно, когда ты родилась, обо всем догадалась: ты ведь копия Андрея. С первых минут, как тебя мне показали, ты была похожа на своего родного отца. Невероятно.

– А помнишь, все говорили, что я на папу похожа? И ты кивала, соглашалась!

– Да! Помню. И соглашалась. Потому что действительно была похожа. Ты у него многое переняла. Манеру говорить, интонации. Лоб рукой подпирала, когда читала – уморительно было смотреть.

– И что же ты? Все годы с папой жила без любви?

– Я очень его любила, Майя! Очень! Ближе человека у меня и не было. Кроме тебя, конечно. Я стремилась сделать его жизнь удобной, уютной. Он столько лет до нас с тобой жил один. Все потерял, всю семью. Сын, жена… И потом – ничего. Сына арестовали в начале пятидесятых. В лагеря отправили. Они его ждали, ждали. Потом получили справку, что умер сын от ишемической болезни сердца. Молодой человек, представь. Правды не узнать, где там. Потом, в шестидесятых, умерла жена. Остался он совсем один. Работа спасала. Семью не заводил – потерь боялся. А нас – вот так судьба свела.

– Но платонически! Как же?

– Что – «как же»? А как иначе? Заводить романы с аспирантами мужа? Как ты себе представляешь? За добро ко мне, к тебе – платить грязью? Чтоб над ним смеялись, а меня презирали? Это не моя история. Вот, собственно, и все.

– Ты хочешь сказать, что у тебя вообще никого не было потом? – я спросила и тут же сама себе изумленно ответила, что никогда не видела рядом с мамой мужчину. То есть – коллеги, да, конечно. Но вот чтобы почувствовать: этот человек что-то особенное значит в ее жизни… Не было этого. Впрочем, я принимала это, как само собой разумеющееся. Мама – моя. Мама любит только меня. И свою работу.

– У меня никого не было потом, сама же знаешь, – сказала мама.

– Я только сейчас об этом подумала. И только сейчас удивилась. Мамочка!

– Ничего, Майка! Я счастлива. У каждого же свой путь. У меня – такой.

Андрей Борисович давно подвинул свой стул вплотную к маминому и сидел, держа ее за руку.

– А что же вы? – обратилась я к нему. – Как же вы? Не искали? Не спрашивали, родился у вас кто?

– Я писал письма. Ни одно письмо не дошло. Они возвращались! С пометкой, что адресат выбыл. А телефона у твоей мамы в квартире не было, когда мы с ней прощались. Я жил, твердо убежденный в том, что мы не увидимся больше никогда. Через десять лет я женился. Родился сын. У меня есть сын. Он не знает ни одного русского слова. Жена упрекала меня, что я мало им занимался. Она права. Я работал. Очень много работал, увлеченно. И я потерял семью в результате. Ему было четырнадцать, когда его мать подала на развод. Уехала с ним в другой штат. Вот – история моей личной жизни.

– Но потом же – все стали ездить. Возвращались, встречались. А у вас… столько лет прошло… У вас не было вопросов?

– Я создал семью и запретил себе думать о прошлом. Иначе я кончился бы. Это все, что я могу сказать.

– Понимаешь, – вступила мама в наш диалог, – женщине, если у нее остается от любимого ребенок, жить легче. И забыть уж никак не получится. Женщина в более выигрышном положении. Мне ты ежедневно напоминала об Андрее. И это тоже огромное счастье.

– Вступилась, – улыбнулся растроганно Андрей Борисович, положив ей руку на плечо и прижимая к себе.

– Это он еще внука своего не видел. Егор – полная твоя копия, Андрюша. Что вполне закономерно: он похож на Майку.

– И как же потом вы встретились?

– А это – судьба. Можно сказать – случай. Но какой уж тут случай? Помнишь, я зимой летала в Монреаль на симпозиум? И даже, помнишь, как не хотела лететь? Плохо себя чувствовала, да и симпозиум этот малоинтересный и малозначительный. Многие у нас как раз рвались поехать, а меня буквально вынудили. Ну прилетела, заселилась. Номер на двадцать четвертом этаже. Утром захожу в лифт, внизу меня машина ждет. Еду. Лифт останавливается на пятнадцатом этаже. И я так не хочу, чтобы кто-то входил! Ну просто – никого не хочу видеть. Раздражена. А в лифт заходит Андрей. Вот и все. Дальше – сама понимаешь.

– Я прилетел на конференцию. К моменту нашей встречи я уже свою миссию выполнил и назавтра должен был улетать в Калифорнию. Спускался я на лифте на завтрак, – добавил Андрей Борисович.

– И вы сразу узнали друг друга? С первого взгляда?

– Сразу! – ответили оба.

– Я не поверила своим глазам. Просто смотрела.

– А я говорю: «Ты? Это не сон?»

– И мы как раз уже спустились. Я нажала на кнопку своего этажа. И мы поехали вверх.

– Обнялись и поехали, – уточнил Андрей.

– И чего? Ты прогуляла свой симпозиум? – поразилась я, хорошо зная собственную маму.

Родители мои засмеялись.

– Не смогла прогулять. Мы вместе отправились. У меня в тот день доклада не намечалось. Я только зарегистрировалась. По расписанию – экскурсия, обед, знакомство… В этом можно было не участвовать.

– А если бы ты все-таки отказалась от этого симпозиума? – задала я совершенно дурацкий вопрос.

– Но я же полетела. Реальность – такова. Остальное – из области удивления свершившемуся чуду. Нам полагалось встретиться. И нас столкнули нос к носу.

– Кто?

– Высшая сила. Люди дают разные названия этой силе, помнишь, как папа об этом говорил?

Я кивнула. Мне сделалось хорошо и спокойно на душе. Очень хорошо и – почти спокойно. На высшую силу можно полагаться! Смотри-ка!

…Зазвонил мой мобильник, отрывая от такого захватывающего разговора. Я жестом показала своим: секундочку, мол.

– Алё!

– Старая карга! – послышалось из трубки.

Как же это было неуместно сейчас! Как привет нечистой силы. Я разозлилась.

– Знаю, знаю: жить мне остался двадцать один день! И чё? Я сама считаю. Можешь больше не сообщать. Отдохни.