Катилось колечко на снежное крылечко - Алина Кускова

— Наташа, дочка, ты уже пришла?!

Пора выходить из убежища.

— Уже моешь руки?

— Мамуль, соринка в глаз попала, пришлось умыться.

— А что с губами? — невинно поинтересовалась Ольга Николаевна.

— А что с ними?

— Ты их обветрила! Сколько раз я тебе говорила, чтобы ты не разговаривала на морозе!

— Мам, мы сегодня наряжали елку на улице…

— Вот! Нужно было наряжать ее молча! А еще лучше, заниматься этим, прикрыв нижнюю часть лица шарфом. Пойду искать тебе смягчающий крем с экстрактом ромашки и шалфея.

— Спасибо, мамуль!

— Не за что, не за что еще. Уж лучше бы ты целовалась на морозе! Хоть бы пострадала по делу…

— Я и пострадала, — вздохнула Наташа. — Только не понимаю, за что.

Вскоре Наташа сидела за столом и смотрела на экран монитора, где после мамы остался раскрытым сайт знакомств. Ольга Николаевна до этого переписывалась с мачо — Сержем. Наташа подперла одной рукой подбородок, а другой принялась водить по строчкам. Читала она невнимательно из-за задумчивого настроения. Если бы Наташа вдумалась в то, о чем и, главное, как переписывалась Ольга Николаевна и Серж, то засомневалась бы в его адекватности. Или, во всяком случае, усомнилась в возрасте Сержа точно.

«Многоуважаемый Серж! Ваша точка зрения по поводу великого русского писателя всех времен и народов мне импонирует целиком и полностью. Роман-эпопея «Война и мир» показывает непростые отношения героев в бушующем пламени смертоносной войны…»

«Допишу еще. Ах, уважаемый Серж, как же в романе божественно хороша Наташа Ростова!»

«Многоуважаемая Аллочка! Я рад, что наши точки зрения на наследие великой русской литературы целиком и полностью совпадают! И все-таки я вынужден заметить, что героиню Наташу Ростову не следовало выпячивать на передний план, вместо нее нашлись бы более достойные лица, задействованные автором в батальных сценах…»

«Ах, уважаемый Серж! Батальные сцены в романе — одни из лучших…»

«Вы сто раз правы, уважаемая Аллочка! Лучшее, что есть в этом романе, это изображение Львом Толстым Отечественной войны 1812 года! Я сейчас вспоминаю свою молодость и рассказы отца о его самоотверженной борьбе против фашизма, сопоставляю то и это…»

«Уважаемый Серж! Но автор назвал роман «Война и мир»…»

«Серж, а вы бы смогли поцеловать девушку без ее разрешения?»

Вениамин Петрович оторопело уставился на экран и глубоко задумался. Смог бы он? Отчего не смочь? Он в свое время стольких девчонок перецеловал! А скольких? Да тьму-тьмущую! Еще курсантом в летном училище… И разве спрашивал кого из них, мол, она не против, чтоб он ее… Вениамин Петрович погрузился в воспоминания и не заметил, как вернулся сын.

— Бать, ты чего такой отрешенный?

Вениамин Петрович обрадовался приходу сына.

— Тут такое дело, — кивнул он на монитор. — Она уже дошла до кондиции, целоваться хочет. Чувствуешь, как я ее хорошенько подготовил?! То-то. Садись, напиши ей, что думаешь по поводу поцелуев. А я пойду на кухню, яичницу нам сварганю. Совсем отбился от кулинарии, все время Интернет занимает. А что сделаешь? Личная жизнь сына дороже всего на свете.

Сергей не стал отнекиваться, его заинтересовал последний вопрос Аллы. Он прочитал его два раза и прищурился. Предновогоднее настроение давало о себе знать, девчонок все больше тянуло к романтике. Он решил, что ничего страшного в том не будет, если на вопрос она получит свой ответ. И написал:

«Вы уж извините, Алла, но я считаю, что разрешения в таком интимном моменте спрашивать не нужно. Вместо обыденных слов говорят, если хотите, глаза, прикосновения, мысли…»

«А если не хочу?»

«Тогда вы не должны были целоваться».

«Весь вопрос в том, что меня никто не спрашивал. Но я не про себя пишу, а про знакомую подругу».

«Если в этом деле вы, Алла, вернее, ваша подруга, пострадавшая сторона, то он подлец и негодяй».

«Серж! Спасибо вам! Вы так меня поддержали. Несмотря на то что вы тоже мужчина, но из-за фальшивого чувства солидарности не стали выгораживать себе подобных».

«О, извините за резкость, Серж».

«Ничего, Алла. Я понял вашу мысль».

«Просто я выразилась довольно сумбурно. У меня сегодня такой день».

«У меня, знаете ли, тоже не самый лучший. Старался, старался сделать одному человеку приятное, а результат оказался нулевой».

«Да, Серж. У меня тоже так бывает: крутишься как белка в колесе, а он этого не замечает! Я про человека».

«Так что с вашей подругой, Алла? Может, ей понадобится моя помощь? Физически я сильный мужчина. Быстро поставлю негодяя на место».

«Спасибо, Серж. По вашей фотографии видно, что с физическими данными у вас все в порядке. С подругой все хорошо. Она только губы обветрила».

Сергей улыбнулся и подумал, есть же хорошие девчонки! И отчего ему не повезло влюбиться в такую Аллу?! Возможно, еще не поздно? Если он сумеет вырвать из сердца колючку Наташу, то такая милая Аллочка, переживающая по поводу подруги, что говорит о ее бескорыстной доброте и кротком характере, станет его спутницей жизни. Как того хочет отец. Сам он пока ничего не хочет. Разве что… Разве что немного с ней попереписываться. Это как со случайным попутчиком поговорить откровенно, вывернув душу наизнанку, после чего разойтись в разные стороны и больше никогда не видеться.

— Наташа, ты чего не идешь ужинать?!

— Сейчас, мам, я тут с твоим Сержем переписываюсь!

— Что ты говоришь? — всплеснула руками Ольга Николаевна, показываясь в комнате. — И как?

— С переменным успехом, — подмигнула ей Наташа. — Он рассказывает мне о такой стерве! Я догадываюсь, что он в нее влюблен, а она не отвечает на его чувства. Смотри…

«…половину дня сегодня выбирал для нее елку. Привез, поставил, игрушки нашел, а она даже спасибо не сказала! Другие сказали, но ведь другие не считаются…»

— Вот злыдня какая, — поддержала дочь Ольга Николаевна. — Язык у нее, что ли, отвалится «спасибо» хорошему парню сказать?!

— И не говори, мам. Есть же такие идиотки на свете! Он для нее елку полдня выбирал, а она с таким равнодушием отреагировала.

— Видишь, а ты не верила, что на сайте знакомств можно хорошего парня найти. Ты не отключайся, поешь и вернись с ним говорить.

— Да он, мам, скорее всего, тоже ужинать пойдет. Надеюсь, ему не жена готовит…

— Тьфу-тьфу, дочка. Мысль материальна! Мироздание подслушает и пошлет нам его жену.

— Ну что ты, мамуль, такое говоришь?

— Холостяки такой трепетный вымирающий вид! Каждый сидит в своей раковине как драгоценная жемчужина и не высовывает нос наружу, где рыщут хищные акулы разврата.