Танец для двоих - Светлана Полякова

А еще Катя любила танцевать (глупое занятие для взрослой дамы в глазах обывателя). Особенно так, одной… Как маленькая девочка, увидевшая утро через музыку… Она приоткрыла глаза и привычно нажала на кнопку «плэй». Легко спрыгнула с кровати, подчинившись безупречному джазовому ритму «Братьев Блюз». Ноги стали легкими, словно Катя была не учительницей музыки в частной школе, а солисткой балета. Руки сами потянулись к небу — ибо танец этот утренний иногда Кате казался таким вот своеобразным способом молитвы… В принципе это было верно. Ведь любое искусство и есть немного молитва, попытка поговорить с Богом и что-то у него попросить… Например, удачного дня.

Чего-то не очень большого…

Танцевать-то она никогда не училась, само как-то выходило. Просто Катя умела растворяться в музыке и чувствовать ее изнутри. Она иногда и думала в музыкальном ритме, заменяя слова музыкальными созвучиями. Когда-то давным-давно преподаватели консерватории прочили ей блестящее будущее. Катя усмехнулась — ну прочили, да вот не напророчили…

За стеной Катиного дома все кончалось. И прошлое кончалось, и будущее… Только настоящее. Но стоило ей выйти за пределы своей квартиры, не было больше юной — назло времени! — балерины. Катя становилась серой, как мышка, и незаметной, как стена… Даже ее плечи сами сгибались, пытаясь спрятать ее лицо и особенно — глаза.

И одевалась Катя старательно неприметно. Конечно, у нее и не было особенно приметной одежды, вечно денег не хватало на себя, но она и сама не хотела привлекать к себе внимание…

Как будто это самое «внимание» ничего хорошего ей не сулило. Одни сплошные неприятности, а их в Катиной жизни и так хватало всегда. Просто через край!

Вот и теперь она стояла на остановке, оглушенная звуками совершенно непотребной музыки, заполняющей собой все мировое пространство, и ей хотелось зажать уши, чтобы не слышать этого надтреснутого, гнусавого голоса, проповедующего пошлость и безвкусие как высшую истину. Таких голосов было слишком много. Слишком — для одной Кати. Поэтому она снова съежилась, украдкой посмотрев на окружавших ее людей. Они-то воспринимали эту какофонию как музыку. Им было так проще оценить себя самих — по высшим баллам… И девочка, ровесница Надьки, с гордым видом подпевала бессмысленному тексту, отчего-то посматривая на Катю взглядом победившего противника. «Господи, — подумала Катя, — скорей бы пришел автобус… А то я тут окончательно утрачу рассудок и начну воображать себя в стане врагов…»

Но автобус не спешил, явно дожидаясь, когда количество людей на остановке станет достаточным для того, чтобы им было трудно дышать. Кате же дышать уже было трудно. Она отошла подальше, и теперь до нее почти не доносился этот омерзительный голос. Переведя дух, Катя сама посмеялась над собой. Ведь она же терпит фальшивые ноты своих учениц… Там все-таки платят деньги, и Катя забывает про свой абсолютный слух. Так почему бы…

— Потому что фальшивую ноту нельзя делать камертоном для других, — пробормотала она.

Ее девочки просто учились музыке. И никому собственной фальши не навязывали…

Дело не в деньгах.

Она чуть не пропустила за своими раздумьями автобус. А заметив его, рванулась — и почти опоздала… В результате первые две остановки ей пришлось ехать на подножке, рискуя упасть, если бы не две стиснувшие ее с обеих сторон полные дамы, разговаривающие поверх ее, Катиной, многострадальной головы.