Спор на 10 поцелуев - Вера Иванова

Срочно вызвали Пашу. Быстро разобравшись в жестах Марины, он объявил общий сбор. Занавеска была сорвана, труппа в полном составе столпилась в гримерке.

– Нам нужна новая Джульетта! Кто-нибудь знает слова? В крайнем случае, найдем суфлера, будем подсказывать.

На несколько мгновений в маленькой комнатке повисло молчание, прерываемое криками, доносящимися со сцены. А потом девчонки одна за другой начали отказываться.

– Нет, я не могу! – категорически заявила Кормилица. – Там очень длинная роль, я в главном монологе сразу запнусь.

– И я, – вторила ей синьора Капулетти – маленькая старушка Оля. – Если бы с самого начала, тогда пожалуйста, а сейчас не смогу.

Отказалась и Оксана, и другие девчонки. В глазах у Марины стояли слезы. Паша беспомощно кусал губы. В первый раз за всю смену окружающие видели его в такой растерянности.

И тут раздался звонкий голос Тибальда.

– Я могу! Я знаю роль!

– Ты?! – Паша недоверчиво посмотрел на Лену. А потом в глазах его блеснула догадка. – Отлично! Пойдет! Переодевайся, быстро!

– А кто же тогда будет Тибальдом? – удивленно уставились на Пашу актеры.

– Тибальдом буду я! – ударил себя в грудь Паша.

Времени на прилаживание занавески не оставалось, скоростное переодевание совершалось на глазах у всей труппы, но актерам, готовящимся к выходу на сцену, уже ни до чего не было дела. Никогда еще пятый отряд не выглядел таким испуганным и напряженным! Даже грим не мог скрыть синеватой бледности и выступившего на лицах пота. Закоренелых профессионалов временами перед спектаклем охватывает сценический страх, что уж тут говорить о новичках-любителях!

– Что-то мне плохо, – простонала Кормилица, хватаясь за живот. – Наверное, в столовой съела чего-нибудь!

– Парни, я сейчас в обморок упаду! – дрожал здоровенный Кил, бесстрашный футбольный нападающий. – Валерьянка есть у кого-нибудь?

– Не надо, это примета плохая, – сквозь зубы цедил Акула. Каждые пять секунд он сплевывал через левое плечо, а потом исполнял какой-то странный ритуал – касался лба, одновременно подтягивая к животу коленку, подергивал мочку правого уха, цокал, целовал кончик большого пальца и в заключение быстро свистел.

– Полный дурдом, – вздыхал Ромео, качая головой. Он один не выказывал ни малейших признаков волнения. Разве что руки почему-то начали мерзнуть, но это вполне могло быть от гулявшего в гримерке сквозняка.

Однако все переменилось после выхода на сцену. Естественная краска постепенно вернулась на лица, нервная дрожь прошла, сменившись радостным возбуждением. Оказавшись в первый раз на сцене лицом к лицу с битком набитым залом, Петя в первый раз подумал, что ощущение, пожалуй, не слабее, чем на футбольном поле. А может, даже и еще круче.

Конечно, во время спектакля не обошлось без эксцессов. В середине первого акта Кормилица вдруг забыла слова и стояла как вкопанная несколько мгновений, пока до нее не донесся яростный шепот Андрея из суфлерской будки. У Меркуцио в самый ответственный момент сломалась шпага, а поединок Ромео с Тибальдом больше походил на комическое состязание клоунов – тренированному Леной Ромео приходилось сдерживаться и применять все свое актерское мастерство, чтобы не уложить неуклюжего, неловкого Тибальда первым же ударом. В самой середине драки его соперник, на радость всем зрителям, умудрился кончиком шпаги сорвать с Кормилицы парик и проткнуть насквозь декорацию, изображающую стену здания. Брат Лоренцо, запутавшись в монашеских одеждах, чуть не упал со сцены, а камзол Герцога с громким треском разорвался на Симоне прямо перед зрителями – да мало разве бывает шероховатостей во время любого спектакля!

Зато дуэт Ромео и Джульетты был разыгран безупречно. И за это публика и жюри простили труппе отдельные недочеты.

– Ты и теперь не ревнуешь? – поинтересовался «убитый Тибальд» Паша у сидящей рядом с ним Марины.

Они вместе наблюдали, с каким пылом целуются влюбленные, как легко и естественно срываются с их губ объяснения в любви.

– Не ожидала, что они такие хорошие актеры, – едва слышно просипела Марина. Паше пришлось наклониться к самым ее губам, чтобы расслышать ответ. – А ты знаешь, мне как-то неудобно перед Ленкой и жалко ее. Она оказалась неплохой девчонкой, давай расскажем ей всю правду. Чтобы не питала ложных надежд, – голос девочки шелестел, как сухая трава.

– Вряд ли это ей понравится, – осторожно заметил Паша.

– Зато моя совесть наконец успокоится.

Поздно вечером, перед самым отбоем, пятый отряд торжественно праздновал свою победу. Ромео и Джульетта покорили сердца зрителей и судей, и этому спектаклю было единогласно отдано первое место. Паше, как победившему режиссеру, был вручен пятитомник Шекспира. Кроме того, призы получили Лена-Джульетта – «За лучшую женскую роль», Паша-Тибальд – «За нетрадиционную трактовку образа» и Симон-Герцог – «За лучшую роль второго плана». Испеченный на кухне приз – пирог с яблоками – был таким огромным, что наелись даже самые отъявленные обжоры. А звон фирменных колокольчиков, врученных каждому актеру в качестве приза, не смолкал до полуночи.

Как это ни странно, охрипшая экс-Джульетта тоже чувствовала себя вполне сносно. Она вместе со всеми радовалась успеху спектакля и если и ревновала Ромео к Ленке, то совсем чуть-чуть. Можно было считать, что день удался. Правда, из-за пропавшего голоса объяснение с Леной пришлось отложить. Но так было даже и лучше. Ни к чему было портить подруге праздник.

С нетерпением Марина ждала ночи, чтобы, как всегда, излить душу бумаге – теперь, когда она не могла говорить, это было особенно необходимо. В последние два дня из-за болезни и репетиций она сильно уставала и забыла про свой блокнот, так и не вынув его из рюкзака. Но сегодняшний спектакль нужно было непременно описать! Когда прозвучал сигнал отбоя и Анна Павловна погасила свет, Марина, как всегда подождав несколько минут, тихонько встала и подошла к шкафчику, где лежал ее рюкзак. Каково же было ее удивление и огорчение, когда она обнаружила, что блокнота там нет! Не веря себе, Марина включила фонарик, заглянула внутрь, еще раз обшарила все карманы. Потом вернулась к тумбочке, внимательно осмотрела ее.

Пусто.

Ее любимый дневник с самыми сокровенными мыслями исчез.