Закон популярности - Елена Усачева

– Моя мать тоже говорит, что меня не прокормишь, – поддакнул Васильев, выгружая свертки и пакеты на стол. Быковская открыла холодильник, дверцей загораживая себе обзор коридора.

– Ой, и не говори, как в пропасть. – Быковская покопалась на полках, переставляя контейнеры и кастрюли. – Павел, ты почему суп не доел? – крикнула она, и Васильев нырнул за дверцу.

Быковский застыл в коридоре с одним ботинком в руках. Андрюха замахал ему руками, показывая, что он уже давно должен быть не здесь, а как минимум подбираться к границе с Китаем.

– Может, вам какого-нибудь хлеба принести? – проявлял Андрюха повышенную заботливость, продолжая показывать однокласснику знаками, чтобы он двигался быстрее.

– Так ты чего, не заметил? – Быковская вышла из-за дверцы холодильника. – Вот он, хлеб-то. – И она потянула к себе последний пакет с продуктами. Чтобы добраться до батона, видневшегося сквозь прозрачный целлофан, она вытащила упаковку яиц и, придерживая его за самый хвостик, потянула хлеб.

Васильев медленно поднял руку к дверце, не давая ей закрыться, иначе мать неминуемо заметила бы Павла. И тут у Андрюхи затрезвонил телефон. Сделал он это настолько громко и неожиданно, что Быковская, державшая в руках пакет с яйцами, вздрогнула. Скользкий целлофан проскочил между пальцами. Яйца шмякнулись об пол.

– Васильев, ты где? – тяжело задышала в трубку Курбаленко. – Ты жив?

– Ты, как всегда, вовремя, – зло улыбнулся Андрюха, краем глаза наблюдая вновь застывшего с выпученными глазами Быковского и округлившую от ужаса рот его мать.

– Андрей, тут такое!.. – заторопилась Лиза. – Тебя все ищут. Алевтина опять собрание затеяла. Червяков увольняется! Ольгу Владимировну выгнали! Срочно приходи!

Она еще что-то кричала, но дальше можно было уже не слушать. Васильев выключил телефон и, придав своему голосу максимальную ноту скорби, заговорил:

– Извините, но мне надо идти. Простите за разгром, я готов компенсировать, – он полез в карман, но, словно что-то вспомнив, разочарованно развел руками. – Но не сейчас. Сочувствую, что у вас все так получилось. Очень надеюсь, что все скоро образуется.

Он медленно пятился, оставляя мать перед раскрытым холодильником, пойти следом за ним ей мешал упавший пакет. Она беспомощно оглядывалась, не в силах решиться, за что ей хвататься в первую очередь.

– Спасибо большое, – махнул на прощание Андрей. – Я сам найду выход. И не переживайте – все будет хорошо!

Он бросился к двери. Быковский уже стоял на пороге. На лестничную клетку они шагнули одновременно. Васильев бесшумно закрыл дверь. С громким хохотом они понеслись вниз. Из подъезда приятели резко взяли направо, проскользнули в арку и побежали к дороге.

– Бык, ну, ты – дубина! – вопил Васильев, подхватывая сползающий с плеча рюкзак. – Налево, налево бери – к школе!

– Черт, хорошо-то как! – ширил в улыбке рот Быковский, запрокидывая голову, чтобы вволю надышаться свежим воздухом. – Я от сидения дома соображать хуже стал!

– Раньше, что ли, деру дать не мог? – засмеялся Андрюха. В нем проснулся небывалый азарт. Сейчас, казалось, он был готов сделать что угодно. – Ну что, ты сразу в свою Махачкалу?

– Подождите вы с этой Махачкалой, – Быковский толкнул Васильева в плечо и отпрыгнул в сторону, чтобы тот его не достал в ответ. – Лерка мне просто так позвонила, а все раструбили об этом, как будто мы уже женимся.

– Да ладно, как будто ты кому нужен, – догнал его Андрюха, ударяя кулаком по локтю. – В школе про тебя уже и не вспоминают!

– Так прямо и забыли? – побежал за уходящим в сторону Васильевым Павел.

– Жизнь идет вперед! – Андрюха крутанулся вокруг куста, уходя от одноклассника, бросился к березе, но попал на скользкий подъем и плашмя ухнулся на утоптанную тропинку. Споткнувшийся об него Быковский повалился сверху. Не успел Васильев отдышаться, как снова затрезвонил его сотовый.

– Васильев, не будь последней сволочью, приходи, – раздался ледяной голос Рязанкиной. – Алевтина говорит, что мы все будем тут торчать, пока ты не появишься.

– Где появлюсь? – От неожиданности Андрюха забыл, что у него ушиблено плечо, что от боли воздух с трудом проходит через горло.

– В школе, идиот! – зашипела Ксюха и дала отбой.

– Поцелуешь, приду, – пробормотал в погасшую трубку Васильев, почесал гудящий после падения затылок и столкнул с себя заходящегося в хохоте Быковского.

– У меня только рука прошла, сейчас вторую сломаю, – задыхаясь от смеха, шептал Павел.

Андрюха сидел на снегу, тупо глядя на свой телефон. Отошедшее было в сторону состояние тоски и безысходности навалилось вдруг на плечи с удвоенной силой. Словно какой-то могучий волшебник дал ему небольшую передышку, а потом, забыв о нем, ушел по своим делам, и все снова стало так же, как и раньше. Совсем плохо.

– Ты чего? – перестал смеяться Быковский.

– В школу надо сходить, – тихо произнес Васильев, нехотя возвращая своему телу вертикальное положение. – Там у нас сейчас весело.

– С нашим классом последнее время не соскучишься. – Быковский снова попытался улыбнуться, но улыбка не задержалась на его губах. – Чего произошло-то? Кто звонил?

– Меня сейчас будут распинать. – Андрюха раскинул руки, роняя подбородок на грудь. – Нынче очень модное занятие. Можешь поприсутствовать. Заодно напомнишь о себе Курбаленко, а то она от меня не отлипает.

– А Ксюха? – Быковский поднялся.

– Мы разошлись, как в море корабли. – Андрюха поднял рюкзак и зашагал вверх по дорожке. – Она теперь с Гребнем. Последнее время считается, что я приношу одни несчастья, а наш незабвенный Гребешков перспективный парень. Да, заодно вдолбишь этим придуркам в головы, что я к твоей драке не имею отношения. А то они на меня всех собак повесили. Раз с деньгами облажался, то и все остальное – я. Шевелись, примерзнешь с непривычки.