Курортный роман с продолжением - Галина Полякова

Братья проводили ее в корпус, а сами решили искупаться. Когда через пару часов они зашли за ней, узнать Катю было нельзя. Она уложила каштановые локоны в модную прическу, накрасила ресницы, а прозрачность глаз подчеркнула голубоватыми тенями. На лицо нанесла тон в цвет загара и слегка подрумянилась. Розовая помада придала губам свежесть и блеск. Платье, о котором она сказала братьям, являлось произведением высокого портновского искусства. Его сшила уникальная мастерица, которую с трудом раздобыли для Кати приятельницы. В старых запасах матери обнаружился отрез шелкового полотна. Его сливочный цвет с золотистым оттенком очень понравился Кате и, понапрасну перерыв кучу модных журналов, она сама придумала фасон. Но он оказался слишком сложным технически, и никто не брался за его воплощение, кроме этой сказочно дорогой портнихи. До пояса платье просто запахивалось на груди, образуя низкий треугольный вырез, обе стороны которого украшало нежнейшее ришелье, изумительного узора и ювелирной работы. Узкий поясок с пряжкой из серебряной скани обнимал талию, а юбка скользила по бедрам, разлетаясь вокруг колен золотистой рябью мелкого гофре. Завершал туалет комплект из бежевой замши – элегантные туфли и сумочка на длинном ремешке. В таком полном параде видеть Екатерину братьям еще не доводилось. Они восхищенно застыли у входа.

– Ну, что же вы? Заходите! Как я вам? Ничего? – Катя повернулась, и шелковистая волна, чуть запаздывая, полетела вслед стройным ногам. – Не стыдно пройтись с такой сестренкой?

– Нет слов! Ты ослепительна! – восхищенно воскликнул Михаил. – Женюсь! Баста!

– А ты почему молчишь? – лукаво взглянула она на младшего брата.

– А что тут скажешь? – Он мрачно смотрел на нее исподлобья. – Не знал, что ты такая…

– Какая такая? – кокетливо улыбнулась Катя. – Теперь твоя очередь делать мне комплименты, мой верный страж и возможный будущий родственник. Красивая я?

– Если бы не моя вошедшая в легенды порядочность, отбил бы я тебя у Мишки, и всех дел, – невесело пошутил Жора.

– Ну-ну! Я тебе отобью! Даже не думай, – игриво улыбнулся Тарасович. – Не посмотрю, что брат, прирежу ночью, как цыпленка!

– Не ссорьтесь, мальчики. Я пока ничья и по-прежнему, ваша любимая сестренка из Козлодойска. – Кате было ужасно весело. – А ты, Михаил, не спеши братишку кончать. У меня еще есть время на раздумья. Брак дело серьезное семь раз примерь, и только один – надень!

Михаил Хорунжий оказался большим знатоком южных растений и экскурсию по ботаническому саду провел мастерски.

– Запоминай, Кать, – веселился Жорик, – а лучше – записывай! Он тебе после свадьбы житья не даст, если экзамен не сдашь! У него с этим строго! Учись, студент!

Южные сумерки уже опустились на город, когда они вышли из волшебного сада-леса. Перед продолжением программы вечерних развлечений Михаил завернул компанию на переговорный пункт. Кате звонить было некому – родители с Алешкой отдыхали на даче, но она решила переговорить с подругой, которой оставила ключи от квартиры. Раз в неделю Ленка обещала поливать цветы и заодно примечать – появляется ли там Евгений, иногда нуждающийся в смене обстановки для отдыха от своих многочисленных проблем. Катя понимала его и жалела, но не любила, когда кто-то хозяйничал в доме в ее отсутствие.

Жорик надумал позвонить сестре Валентине, живущей в Подмосковье. Респондент Михаила был неизвестен, но, видимо, важен. Тарасович нервничал, но старался скрыть это, а Жора шутливо допытывался – с кем это брат непременно должен созвониться этим августовским вечером?

Катя дозвонилась первой, узнав все, что хотела. Евгений не появлялся. Ни одна из обязательных примет его посещения не сработала. Не валялись в мусорном ведре небрежно смятые печатные листы, не стояла в раковине кружка с разбухшей заваркой, коврик у двери лежал строгим прямоугольником. Это означало, что ее суверенность не нарушена, и она вздохнула с облегчением.

Совсем стемнело. Она дошла до высоких кустов с цветущими кронами и достала сигарету. Вскоре из освещенного подъезда выскочил младший брат. Он остановился, вертя головой в поисках Екатерины. Она шагнула в полосу света и помахала ему. Жора заспешил к ней и остановился рядом.

– Дозвонилась?

– Ага. А ты?

– И я дозвонился. Порядок. – Он пытливо взглянул на нее. – Кому звонила-то? Секрет?

– Почему секрет? Подруге. Доверенному лицу.

– Всё ей доверяешь? – улыбнулся Жора.

– А что, не стоит?

– Дело твое. Женская дружба, говорят, не того… не очень-то бабам можно верить.

– Откуда такие познания о женской дружбе?

Жора смутился и замолчал. Неслышно подошедший сзади Михаил обнял обоих за плечи.

– Ребята, простите, придется еще подождать. У меня все время занято, а дозвониться надо.

Тарасович вновь убежал в переговорку. Катя рассматривала цветущую ветку, сильно и приятно пахнущую. Она притянула ее к себе и понюхала.

– Не знаешь случайно, как эта штука называется? – Она обернулась, едва не столкнувшись лбом с Жорой. Он стоял совсем близко, очевидно, потянувшись за веткой вслед за ней, но не отступил, продолжая стоять и почти касаясь ее. В густой тени выражения его глаз она не разглядела, но услышала прерывистое дыхание. Она тоже не отодвинулась, почувствовав что-то неуловимо знакомое в его близком присутствии. От Жоры исходило нежаркое тепло и аромат моря, не заглушающий запаха чистого и сильного мужского тела. Катя все-таки сделала шаг назад, но тонкий каблук подвернулся, и она покачнулась, на мгновение потеряв равновесие. Жора молниеносно подхватил ее, удержав на месте.

– Ты чего это, Кать? Поплохело?

Он не убрал рук с ее талии и все еще прижимал к себе, а она поймала себя на мысли, что сразу же умрет, если он отпустит ее.

– Поцелуй меня… – Она не поняла, кто произнес эти слова.

– Куда? – внезапно охрипнув, спросил Жора, быстро оглянувшись на освещенный подъезд.

Она представила, как его губы коснутся ее кожи, и прошептала:

– В шею…

Жора наклонился, и она вздрогнула, почувствовав его жар сквозь густые усы.

– Катя, Катя, что я делаю… – бормотал он, осыпая ее шею и подбородок жадными короткими поцелуями. – Я же нарушаю конвенцию, Катя…

Она обнимала его обеими руками, едва держась на ногах от внезапно сокрушившей ее слабости. Казалось, если она оторвется от него хоть на мгновенье, то рухнет на асфальт, как сломанная ветка. Шквал томительно кратких прикосновений затягивал в глубины неизведанной неги. Собравшись с силами, она смогла членораздельно произнести:

– Что? Что ты нарушаешь, Жорик?

– Я нарушитель конвенции, Катя… я клятву дал… он слово честное взял с меня… я обещал ему…

Она несильно оттолкнула его:

– Да, кому? О ком ты говоришь?

– Мишке, брату, кому еще?.. – он привлек ее к себе и поцеловал в губы нежно, как ребенка.