Невеста авантюриста - Луиза Аллен

Лина тотчас с шумом вскочила на ноги и уронила кусок пирога. Квин в тот же миг закрыл дверь, через всю комнату подбежал к ней и взял ее за руку:

– Не пугайте меня! Неужели они здесь из-за вас?

Она кивнула. У нее настолько пересохло во рту, что она не в силах была даже прошептать «да». Бежать было некуда, особенно сейчас, когда на ее предплечье твердо лежала рука Квина, а у дверей стоял полицейский.

– Скорее за ту ширму. – Он кивнул в сторону задней части комнаты, где стояла старая, потертая складная ширма из выделанной испанской кожи, к которой он прикалывал булавками разнообразные карты и списки. Пока она стояла, не сводя с него глаз, он схватил свою чашку и блюдце и запер их в ящике, затем сдвинул маленький столик, за которым она сидела, и погрузился в глубокое удобное кресло. – Идите же.

– Спасибо, – прошептала Лина. – Большое спасибо.

Он покачал головой, глядя на нее. Лицо его было мрачным. Дверь начала отворяться, и она побежала прятаться.

– Ваша светлость, прибыл человек с Боу-стрит, – сообщил Тримбл, а она тем временем устраивалась за углом, подбирая юбки и стараясь прижать их к себе как можно плотнее.

– Только не говорите, что Грегора арестовали за какие-то проделки, – сказал Квин. В интонации его была нарочитая протяжность, за которой, как она уже успела выяснить, могли скрываться очень разнообразные чувства.

– Не могу сказать, ваша светлость.

– Что ж, тогда проводите его ко мне.

– Милорд. – Голос был уверенный, принадлежал мужчине средних лет и отличался резко выраженным лондонским выговором.

Лина противостояла искушению подсмотреть сквозь щель в месте соединения створок ширмы.

– Присаживайтесь. – Тон Квина звучал любезно, однако в его голосе слышались нотки, свидетельствовавшие о том, что если все это пустая суматоха, поднятая из-за пустяка, то он предпочел бы избежать беспокойства. – Чем я могу быть вам полезен… – Послышался шелест бумаг. – Инчболд?

– Здесь проживает молодая девушка, милорд?

– Их здесь несколько. Шесть служанок – они работают по дому и на кухне, несколько прачек, а также те, кто служит вне дома, – одна девушка следит за домашней птицей, одна коровница…

– Нет, я имею в виду девушку, которая могла бы вести себя как леди, – сказал Инчболд. – Ей примерно двадцать с небольшим лет, светлые волосы, голубые глаза. В общем, весьма очаровательная особа. Взгляните, милорд, вот набросок портрета.

– Что ж, безусловно, есть определенное сходство с одной юной леди, проживающей здесь со мной, – с готовностью признал Квин спустя мгновение, в течение которого он, должно быть, изучал портрет.

Лина до боли укусила свой кулак, чтобы подавить вздох испуга. Он собирался выдать ее. В этом тесном углу она была в верной ловушке.

– А почему вы спрашиваете?

– Эта женщина разыскивается за совершение тяжкого преступления, милорд. А именно за кражу сапфира Толхерста, который она сняла с пальца самого сэра Хамфри, только что отошедшего в мир иной. Исходя из того, что мы знаем, она же и убила его, хотя это и выглядит как сердечный приступ. Впрочем, уже за одну только кражу полагается повешение, милорд.

– Боже праведный!

За восклицанием Квина последовала такая тишина, что Лина подумала, что полицейский услышит, как бьется ее сердце. Она отчаянно вцепилась пальцами в край стола, на который оперлась, чтобы не упасть, теряя сознание. Сквозь нарастающий гул, звучащий в ее ушах, она слышала, как Квин сказал:

– Да, это действительно очень серьезно. Вы можете полностью рассчитывать на мое содействие, Инчболд.