Медовый месяц в Греции - Джеки Браун

В зеркале, висевшем на противоположной стене, их взгляды вдруг встретились. Никто из них больше не улыбался. Время поддразниваний и шуток прошло. Ник собрал ее волосы в горсть, поцеловал шею, затем его пальцы добрались до узла купальника.

– Кажется, ты вот-вот потеряешь часть своего костюма, – прошептал он.

Теперь он держал завязки в руке. Если он их отпустит…

– Это я вижу. По-моему, узел развязался с чьей-то помощью.

– Могу вернуть, как было, – предложил он.

Дарси смело встретилась с ним взглядом. Должно быть, у него тоже перехватило дыхание, подумала она.

– А есть другие предложения?

Его ладони медленно скользили по ее коже, дюйм за дюймом исследуя тело. Каждое движение ясно отражалось в зеркале.

– Я могу перестать. Я должен перестать. – Прикрыв на секунду глаза, он чертыхнулся и снова завязал концы купальника узлом. Отвечая на вопросительный взгляд Дарси, Ник произнес: – Моя бабушка считает, что я поступаю по-рыцарски. Скорее, это старомодно.

– Неужели?

Он обхватил ее лицо руками:

– Я хочу тебя, Дарси, но…

Ник принялся расхаживать взад-вперед по комнате. Остальная часть его монолога звучала на греческом. Странно, но Дарси показалось, что она поняла, о чем речь.

– У меня осталась всего неделя в Греции.

– Да. Но дело не в этом.

Она ощутила ком в горле.

– Помнишь, мы как-то говорили о том, что твоя жизнь на распутье? – спросил он.

– Я сказала, что она скорее напоминает перекресток с неработающим светофором.

– Другими словами – опасна. Вот почему мы так медлим.

Есть неторопливость, и есть скорость улитки.

– Я-то надеялась, что ты считаешь меня готовой рискнуть и перебежать через дорогу.

– Я изменил свое мнение.

– Боишься ранить мои чувства?

Он не ответил. По крайней мере, ответил не прямо:

– Ставка возросла. Для нас обоих. Ты понимаешь?

Ее сердце глухо забилось. Она знала, что ее чувства к Нику развиваются и крепнут. И что это – настоящие чувства. Но всего неделю назад она планировала просто «романчик», и вот теперь все усложнилось. Дарси и представить не могла, что Ник испытывает то же самое. Или что его чувства могут быть проблемой для него самого. Она знала, что после Селены у него были только случайные и непродолжительные связи. Дарси вздохнула:

– Думаю, да. И что теперь?

Ник резко выдохнул и спросил:

– Все еще хочешь пойти поплавать?

– Конечно. А ты?

– Да. – Поцеловав ее в щеку, он добавил: – Если мне повезет, вода в бассейне окажется очень, очень холодной.

Ему повезло. Вода действительно оказалась холодной, особенно по контрасту с горячим послеполуденным воздухом. Они с Дарси были единственными посетителями бассейна и наслаждались плаванием больше часа. И все же даже этого времени не хватило Нику, чтобы нейтрализовать эффект простого присутствия Дарси рядом с собой.

Теперь он чувствовал к ней не просто влечение. Вот почему ему сравнительно легко удалось остановиться там, в номере, и отпустить ее. В нем созревало что-то еще, что-то, мешающее устроить себе праздничный «романчик» и им ограничиться.

Она ему нравилась. Он уважал ее ум, энергию, устойчивость. Дарси не должна вернуться в Нью-Йорк, испытывая сожаление. Отсюда и «рыцарство», как выразилась йайа. Но, признавался он себе, дело еще и в самосохранении.

Так много всего произошло между ними за короткий промежуток времени. Чувства, которые вызывала в нем Дарси, не были нежелательными, но неожиданными. Вот что он имел в виду, говоря о возросшей ставке.

И что теперь?

Вопрос, который она задала ранее, крутился у него в голове. И ясного ответа на него не было.