Елизавета. Завидная невеста - Наталья Павлищева

В последний день июня 1559 года, казалось, весь Париж сошел с ума, несмотря на жару устремившись на узкую улицу Сент-Антуан. Предстояло давно невиданное действо – король Генрих затеял рыцарский турнир! Сам турнир был в честь заключенного с Испанией мира, хотя никто не понимал, чему радоваться, ведь пришлось уступить немало весьма стоящих земель…

Но в любом случае поглазеть на зрелище собралось множество народа. Для знатных зрителей устроены трибуны, а те, что попроще, расположились за простым ограждением. Любопытно, не всякий день рыцари в полном облачении несутся друг на дружку с копьями наперевес. Прошли те времена, когда рыцарские турниры были привычным делом, теперь воюют все больше с пищалями и рыцарские доспехи скоро станут ржавым воспоминанием.

Мужчины разглядывали оружие, доспехи, лошадей, сравнивая их и временами бросая не самые лицеприятные замечания. По словам умудренных годами, даже если они сами не держали в руках ничего больше кухонного ножа, выходило, что во времена их молодости рыцари были как минимум на голову выше, на столько же шире в плечах и лошади у них тоже отличались гигантизмом. А уж как ловки и сильны… и вообще, раньше все было куда лучше!

– Ага, и голуби были другими, и ворковали по-другому! – расхохоталась крепкая молодка, кого-то выглядывая в толпе. – Вон он, вон!

Пришедшая с ней юная девушка от одного взгляда на того, кого ей показала старшая подруга, зарделась.

– Ты чего краснеешь? Он будет драться в твою честь?

– Вот еще! – снова смутилась младшая. – Он сам за себя!

– Нет, каждый рыцарь бьется во славу своей прекрасной дамы! Так всегда бывает. Твой платок у него?

– Да.

– На нем есть твои инициалы?

– Да.

– Я не сомневаюсь, что, победив, Габриэль обязательно вытащит его и покажет всем. Дай-ка я тебе чуть поправлю волосы, а то растрепа, что подумают вокруг, когда твой рыцарь преклонит перед тобой колено, посвящая победу? Когда он будет биться?

– Не знаю, пока не знаю.

Их разговор прервали взревевшие трубы. Гарольды объявляли о начале турнира.

Король Генрих выделялся не только своей статью, но и подбором цветов, он носил черный и белый – цвета своей давней возлюбленной Дианы де Пуатье. Это никого не смущало, за двадцать лет все привыкли, что подле короля всегда две дамы – собственная супруга королева Екатерина Медичи и многолетняя любовница Диана де Пуатье. О самой Диане ходили самые невероятные слухи, поговаривали, что она с годами не старится, а становится лишь красивей, потому что принимает ванны из крови младенцев, что занимается колдовством… Но доказать ничего не могли, а сама красавица словно смеялась и над болтунами, и над временем тоже, в свои шестьдесят с небольшим она выглядела куда моложе сорокалетней королевы.

Еще одним поводом для нескончаемых сплетен были взаимоотношения супруги и любовницы короля. Дамы… дружили! Что уж там себе думала Екатерина Медичи, не знал никто, но она исправно рожала от короля детей, притом что самого Генриха направляла в постель законной жены… любовница Диана де Пуатье! Где еще такое увидишь?!

Потому взгляды зрительниц были, конечно, прикованы к двум трибунам, где сидели на одной королева, на другой фаворитка. Когда еще любопытным женщинам удастся вдоволь поглазеть на этих двух дам и обсудить, сравнивая меж собой их наряды? Хороший подарок сделал парижанам король Генрих!

От любопытных глаз не укрылось сильное беспокойство королевы. С чего бы Екатерине Медичи волноваться? Копья участников турнира затуплены, чтобы избежать серьезных ранений, добивать упавшего соперника запрещено, все соблюдали правила боя.

Королева с возрастом потеряла былую красоту, ее лицо несколько оплыло, высокий воротник-раф только подчеркивал двойной подбородок, большие навыкате глаза смотрели слишком пристально, чтобы взгляд можно было назвать приятным. Всегда сдержанная, она в этот раз действительно волновалась. Астролог Горик предсказал королю гибель от раны в голову на сорок первом году жизни, а ведь Генриху три месяца назад исполнилось сорок. Сам король не желал ничего слушать ни о предсказаниях, ни о простой осторожности. Два первых поединка с герцогами Савойским и де Гизом не выявили победителя, а уйти после ничьей Генрих не мог. По правилам турнир должен быть закончен, но на короля напало упрямство, он приказал занять боевую позицию против себя шотландскому капитану Габриэлю Монтгомери.