Всем сестрам по мужьям - Арина Ларина

– Изнасиловал? – терялась в догадках Таня.

– Если бы! – провыла сестрица и рухнула на подушку, сотрясая матрас. – Он уехал!

– Какая неожиданность, – усмехнулась Татьяна. – Мы тоже скоро уедем. Четыре дня осталось.

– Как я без него четыре дня?

– Да уж как-нибудь. – Татьяна махнула рукой и пошла на балкон.

Причина рева прояснилась. И ничего удивительного в ней нет. Аркадий навсегда пропал из их жизни, что, впрочем, было ожидаемо, а Лелька опять осталась одна. Но теперь Татьяна твердо решила, что после возвращения начнет новую жизнь. И в эту же новую жизнь выпрет сестрицу.

Остаток дня Лелька портила настроение окружающим своим похоронным видом. Она брела за Татьяной на пляж, горестно шмыгая, с опухшим от слез лицом, покорно тащилась в воду, собирая сочувственные взгляды туристов.

К вечеру Таня не выдержала:

– Слушай, никто не умер. У нас еще три дня оплаченного отдыха. И не смей мне этот отдых портить. Пошли в СПА сходим. Говорят, у них тут шикарные процедуры.

Она порылась в ящике и выдернула мятую листовочку, которую ей на пляже вручил дядька в белом халате, тыкавший себя в грудь волосатым кривым пальцем и выкрикивавший: «Спа! Карашо! Привет! Пока! Приходи! Страшна-страшна!»

Настало время ознакомиться с прайсом подробнее. Когда еще выберешься на волшебные процедуры?

Через пару минут обе сестры хохотали, скорчившись над творением неизвестного переводчика.

Помимо процедуры «удалить сустав с боль», СПА-центр предлагал массаж камнями, «пилинг совсем» и «ногти + внимательность стороны Бейсик». Называлось это все «Красотка неизменной цены».

– «Пилинг совсем» – это, наверное, как стружку с Буратино снять, – смеялась Таня. – А Бейсик, раз с большой буквы, это, видимо, и есть тот мужик, который листовки выдает. Он в качестве бонуса после ногтей идет. Если мы, красотки, останемся в состоянии «неизменной цены». Может, у них тут натурой платят?

После изучения английской версии текста выяснилось, что «пилинг совсем» – это всего лишь полный пилинг. А «внимательность стороны Бейсик» – обработка лица. И про «красоток неизменной цены» тоже все оказалось безобидно. Услуги входили в пакет «Красота».

– Хорошо еще, что не красотка в пакете, – пробормотала уставшая смеяться Татьяна. – Нет, что-то мне расхотелось в СПА идти. Они, похоже, и процедуры делают так же, как переводят. Не будем рисковать.

Чтобы Ольга посвежела и успокоилась, хватило смехотерапии с прочтением листовки и одной ночи здорового сна.

Оставшиеся дни отдыха прошли терпимо, но в аэропорту Лелька опять начала капризничать.

Сначала она застряла в дверях с чемоданом, сунувшись не в ту щель. Потом уронила чемодан и отломала колесико. Теперь чемодан тащился за поскуливающей Лелькой, душераздирающе скрипя по полу оставшейся железкой.

Татьяна, раздраженная тем, что отпуск закончился, она уезжает от моря, Ольгу не пристроила, личную жизнь не наладила, фокусы сестры терпела с трудом. Точно так же, как Лелька дергала ее, дети в очереди дергали нервных мам.

– Тань, а чего так долго? – ныла Лелька. – А мы еще приедем? Тань, а чего ты такая смурная? А какой у нас рейс? А мы в той очереди стоим? Ой, Тань, а паспорт нужен? А то я его в чемодан уже убрала.

– Оля, открой чемодан и найди паспорт. Без него тебя не выпустят из страны. А я отойду на минуту, – не выдержала Таня и сбежала от сестры в туалет.

«Пустырника бы сейчас», – подумала она, закрываясь в кабинке. На случай, если Ольга придет ее искать.

За тонкой стенкой хныкал писклявый детский голосок:

– Мама, давай сказку про принцессу-какашку! Мне никак!

– Ну вот, – голос неизвестной мамы гулко носился среди кафельных стен, – пришло время переезда. Уважаемые жители живота, сказала принцесса, я покидаю вас. И пошла на выход.

Ребенок кряхтел, вторя ему, мамаша продолжала натужно рассказывать дальше:

– Сама она потащила чемоданы. Но чемоданы были тяжелые-тяжелые! У меня сейчас пупок развяжется, переживала принцесса! Чемоданы никак не пролезали в двери. А-а-а! Не лезут! Или лезут? Или мы застряли? Принцесса с сопением и пыхтением толкала тяжелые сумки.

Не выдержав, Татьяна с хохотом вывалилась из уголка задумчивости. Изумленный детский голосок из-за пластиковой дверцы почтительно произнес:

– Мам, это принцесса смеялась? Она уехала?

Ольга сидела у раскрытого чемодана и задумчиво перебирала шмотки. Вероятно, искала паспорт.

– Лелька, знаешь, ты кто? – воскликнула Таня. – Ты принцесса!

– С чего это? – с подозрением поинтересовалась Лелька.

– А вот такой уродилась! Тебя не смущает, что твое нижнее белье рассматривает вся очередь?

– Не могу паспорт найти, – захныкала принцесса.

– В боковых карманах смотрела?

– Нет, – обрадовалась сестрица. И из первого же наружного кармана выудила паспорт.

– Правильно, мы не ищем легких путей. Сначала открыть баул, все перетрясти и лишь потом глянуть снаружи.

Декларацию Ольга тоже заполнить не смогла. Равно как и не сумела самостоятельно объясниться с таможенником.

Татьяна смотрела на нее почти с нежностью, представляя, как сестра однажды уедет от нее навсегда. И будет жить сама. Как-нибудь. Переезд принцессы-какашки.

Ольга судорожно рылась в карманах.

– Тань, я, кажется, посадочный талон потеряла, – с ужасом сообщила она.

– Он у тебя из паспорта торчит.

– Знаете, – неожиданно произнес сидевший напротив мужчина. – Вы удивительная женщина. Столько терпения, такта. Другая давно бы сорвалась. Я просто восхищен. Не подумайте, что я навязываю знакомство, но вы чудо. Я был уверен, что все женщины истеричные, вздорные существа. Вы меня потрясли. Кстати, меня зовут Андрей.

– Татьяна. А это Оля.

– Очень приятно. Скажите, а вы сестры или подруги? – Мужчина с интересом разглядывал Лельку, но обращался к Тане.

– Сестры. – Татьяна чувствовала, как горят щеки. Ей было неловко из-за незаслуженной похвалы, из-за мужского внимания, такого неожиданного и… приятного.

Андрей был невысок, худ, сутуловат. В общем, среднестатистический блеклый мужчина средних лет. Со слегка помятым лицом, поредевшими волосами и горечью во взгляде. Держался он с достоинством и выглядел как обедневший дворянин или затюканный, но не сдавшийся интеллигент. Нечто среднее, с неуловимыми чертами как первого, так и второго.

Одет он был то ли в очень дорогие, то ли в дешевые вещи. Их добротная серость не позволяла определить точнее. Но обувь у него была дорогой, это Таня определила сразу.

«Да какое мне дело? – мысленно спохватилась она. И сама себе ответила: – Не хочу иждивенца с высшим образованием. Но определенно хочу хоть кого-нибудь. Интеллигентного».