Столпы земли - Кен Фоллетт

Погода стояла морозная, и пруд возле мельницы у берега сковало тонким льдом. Водяное колесо замерло, жернова остановились. Из домика позади мельницы вышла женщина. Уильям тут же почувствовал, как подступило желание. Ей было лет двадцать, не более того, а приятное личико обрамляла копна темных кудряшек. Голод, похоже, никак не отразился на ней: ее груди были большими и крепками, бедра — мощными и упругими. Поначалу глаза ее смотрели живо, даже с вызовом, но, завидев рыцарей Уильяма, женщина поспешила отвести взор и быстро скрылась в доме.

— Смотри-ка, мы не понравились ей, — сказал Уолтер. — Конечно, куда нам до Герваза… — Шутка была старая, но все равно раздался дружный хохот.

Они привязали своих лошадей. Это было уже далеко не то войско, которое Уильям собрал вокруг себя в начале гражданской войны. Уолтер был по-прежнему с ним, как и Страшила Герваз с Хугом Секирой; а вот Жильбер погиб во время кровавой схватки у каменоломни, и вместо него появился Гийом; Майлзу мечом отрубили руку, когда во время игры в кости в одном из трактиров Нориджа вспыхнула пьяная драка, и его теперь заменил Луи. Все они были уже совсем не зеленые юнцы, но вели себя по-прежнему так, словно им было по двадцать: пили, веселились, играли в кости и шлялись по потаскухам. Уильям потерял счет трактирам, которые они вместе опустошили, как не смог бы припомнить всех евреев, над которыми они вволю поиздевались, или юных красавиц, лишенных ими девственности.

В дверях показался хозяин. Скорбное выражение на его лице было, без сомнения, результатом извечной неприязни, которую люди испытывали к мельникам. Но сейчас к нему примешивалось явное беспокойство. Ну что ж, правильно, решил про себя Уильям. Ему доставляло удовольствие видеть тревогу в глазах людей при его появлении.

— Не знал, что у тебя есть дочь, Вулфрик, — сказал граф, и глаза его блеснули похотью. — Ты что же, прятал ее от меня?

— Это Мэгги, моя жена, — ответил мельник.

— Вот кусок дерьма! Что я, не помню твою жену? Эту сморщившуюся старуху?

— Мэй умерла в прошлом году, мой господин. А я снова женился.

— Ну, старый кобель! — ухмыльнулся Уильям. — Она же лет на тридцать моложе тебя!

— На двадцать пять…

— Ну ладно, хватит об этом. Где моя мука?

— Все готово, мой господин. Соблаговолите войти?

На мельницу можно было попасть только через дом хозяина. Уильям со своими рыцарями прошли за Вулфриком в единственную комнату, где новая жена мельника, стоя на коленях, растапливала очаг. Когда она, наклоняясь, подбрасывала очередное полено, юбка плотно обтягивала ее округлый зад. А ляжки у нее что надо, заметил Уильям. Уж она-то, похоже, меньше других страдает от голода.

Уильям остановился, не сводя глаз с ее округлостей. Рыцари ухмыльнулись, поймав взгляд своего господина, а мельник беспокойно засуетился. Женщина обернулась и, поняв, что все смотрят на нее, смущенная, поднялась на ноги.

Уильям подмигнул ей и сказал:

— Принеси-ка нам эля, Мэгги. Чертовски хочется пить.

Все прошли на мельницу. Мешки с зерном были аккуратно сложены на току. Но их было не так много, как обычно.

— Это все? — спросил Уильям.

— Урожай был совсем плохой, мой господин, — сказал Вулфрик, и голос его дрогнул.

— А где мои?

— Вот они. — Мельник показал на горку из восьми или девяти мешков.

— Что?! — Граф почувствовал, как вспыхнуло его лицо. — Это мое? Я пригнал две повозки, а ты предлагаешь мне это?

Хитроватые огоньки сверкнули в глазах Вулфрика:

— Прости, мой господин.

Уильям пересчитал мешки:

— Здесь всего девять!

— Больше нет, — сказал мельник. Он готов был разрыдаться. — Вот здесь рядом — мои. Можешь сосчитать, их столько же.

— Ну, хитрый пес, — зло сказал Уильям. — Уже успел продать…

— Нет, мой господин, — не унимался Вулфрик. — Здесь все, что я смолол.

В дверях появилась Мэгги с шестью кувшинами эля на подносе и обнесла всех рыцарей. Те жадно накинулись на прохладный напиток. И только Уильям словно не замечал ее. Его трясло от злости. Женщина молча смотрела на него, держа в руках поднос с единственным оставшимся кувшином.

— Это чье? — спросил Уильям Вулфрика, указывая на сложенные вдоль стен двадцать пять или тридцать мешков.

— За ними должны приехать, мой господин. Видишь, там на мешках метка хозяина?

Мешки и вправду были помечены: где буквой, где знаком. Все это могло быть уловкой мельника, но проверить Уильям вряд ли смог бы, хотя и оставить все как есть было выше его сил.

— Я тебе не верю, — сказал он. — Ты у меня воруешь.

Вулфрик старался говорить уважительно, но голос его подрагивал:

— Я чист перед тобой, мой господин.

— Честных мельников я на своем веку пока не встречал.

— Но, мой господин… — Вулфрик с трудом сглотнул слюну, — я никогда не обманывал тебя из-за мешка пшеницы.

— Ты втихаря всегда дурачил меня.

По лицу Вулфрика, несмотря на холодную погоду, градом катился пот. Он рукавом отер лоб и умоляющим голосом проговорил:

— Готов поклясться Богом и всеми святыми…

— Заткнись.

Мельник умолк.

Уильям чувствовал, что заводится все больше и больше, но что делать дальше — все еще не мог решить. Ему хотелось как следует припугнуть Вулфрика, может быть, даже приказать Уолтеру избить его своими металлическими перчатками или забрать у него всю муку… Вдруг взгляд его остановился на Мэгги, которая так и стояла с подносом в руках, скользнул по ее красивому личику, затем опустился на круглившиеся под покрытым мучной пылью платьем крепкие молодые груди, и у Уильяма родилась изуверская мысль, как наказать мельника.

— Держи ее, — процедил он Уолтеру сквозь зубы. И, обращаясь уже к Вулфрику, сказал: — Сейчас я тебя проучу.

Мэгги заметила, как Уолтер двинулся на нее, но бежать было уже поздно. Она успела только развернуться, чтобы выскочить из комнаты, но тот схватил ее за руку и рванул на себя. Поднос с грохотом упал, и эль растекся по всему полу. Уолтер завел руки ей за спину и крепко держал. Женщину всю трясло от страха.

— Нет, пожалуйста, отпустите ее! — крикнул Вулфрик.

Уильям, довольный, кивнул. Этому мошеннику придется поприсутствовать на веселом представлении, когда мы по очереди будем развлекаться с его женушкой, подумал он. И попробуй нам помешать. В следующий раз изволь позаботиться о том, чтобы иметь достаточно зерна для своего господина!

— Твоя жена слишком раздалась на ворованном хлебе, а нам приходится с голодухи затягивать пояса. Ну-ка, посмотрим, что она там прячет под платьем. — И сделал знак Уолтеру.