Обольщение со второго дубля - Джоанна Рок

Ханне не оставалось иного выбора, как возвратиться в свой домик пешком. Не то чтобы она возражала. Наоборот, после семейной встречи с детективом, а затем и приватного разговора с ним глоток свежего воздуха был необходим. Рассказ про Хоуп отнял у нее много сил, но она радовалась тому, что рассказала правду. Теперь она планировала собрать вещи и как можно скорее улететь домой. Все равно ее сестра не хотела, чтобы она оставалась здесь надолго, а на карьеру ей было плевать. Она готова была разориться на судебных издержках, лишь бы разорвать свой контракт.

– Ханна, подожди.

Ханна не ожидала услышать позади женский голос. Оглянувшись, она увидела младшую сестру Брока, Скарлетт. Накануне свадьбы они коротко поговорили, и Ханна узнала, что Скарлетт довольна своим переездом в Лос-Анджелес и началом актерской карьеры. Ханна предложила оставаться на связи после окончания съемок на случай, если Скарлетт понадобится совет. Они договорились вместе пообедать.

Когда Скарлетт подошла, Ханна повернулась и пошла дальше.

– Извини, Скарлетт, мне нужно домой. Это утро выжало меня как лимон. До конца.

– Мой брат вышел за рамки дозволенного. – Скарлетт ускорила шаг, чтобы не отставать от Ханны.

– Он имеет право на свое мнение. – Ханна моргнула от жжения в глазах. Из-за слез трава под ногами размылась.

– Нет, не имеет, если мнение неправильное. – Скарлетт взяла ее за руку и дернула, заставляя Ханну остановиться. – Мужчины не всегда на нашей волне. По крайней мере, мои братья точно нет. Брок может сказать, с каким настроением лошадь заходит в конюшню. А про женщину? Не сможет.

Ханна засмеялась. Это был смех сквозь слезы, однако она оценила попытку Скарлетт разрядить обстановку.

– Между прочим, он молодец. А я все испортила, пытаясь скрыть от него что-то.

– Понятно. – Скарлетт порылась в сумочке, нашла салфетку и передала ее Ханне. – А мама, очевидно, сразу поняла, что ты там скрываешь.

– Я думаю, она сбежала из дома из-за него.

– Из-за Антонио, – уточнила Скарлетт. – Его отец даже признался мне, что всегда боялся, что его пасынок хулиган и что из-за него Иден никогда не вернется домой.

– Я бы его назвала другим словом, более грубым, но я действительно не могу больше делиться. – Ханна с удивлением почувствовала вибрацию под ногами, а в следующую секунду из-за поворота показались лошадь и всадник.

Брок скакал верхом на Авроре. Ворот его рубашки был расстегнут, рукава закатаны, а черные брюки заправлены в кожаные сапоги.

– Ханна. – Скарлетт пихнула ее в бок, чтобы привлечь внимание. – Я просто хочу, чтобы ты знала: я поговорю с мамой. Она больше не испуганная семнадцатилетняя девочка. Она женщина, обладающая значительной властью. И я уверена, у нее получится.

Ханна оторвала взгляд от Брока:

– Ты о чем?

– Я о том, что Пейдж Макнейлл – наследница, и ее слово будет иметь вес в суде. Если мы сможем уговорить ее подать в суд на Антонио, это будет оправданием для того, кого ты пытаешься защитить.

Ханна задумалась над ее словами. Если Пейдж выступит против Антонио и расскажет свою историю, это станет концом его карьеры как режиссера. Хоуп увидит, что справедливость торжествует, даже если она не предъявит обвинений.

Краем глаза Ханна увидела, как Брок спешился и направился в их сторону.

– Это было бы… потрясающе, – призналась она, нервничая при мысли о разговоре с Броком. – Спасибо тебе.

Если Скарлетт выполнит то, что намеревается, и поведает миру о том, что Антонио Вентура – это жалкое подобие человека, которое не заслуживает того места в киноиндустрии, которое он занимает, тогда можно будет утверждать, что поездка в Шайенн того стоила.

Скарлетт одобряюще кивнула на прощание:

– Возьмусь за маму прямо сейчас.

Сестра Брока зашагала к дому, который уже скрылся за деревьями, а Ханна осталась наедине с человеком, который осудил ее перед всей семьей.

– Я уезжаю, – сказала она, засовывая салфетку в карман серой рубашки для йоги, которую утром надела вместе с легинсами. – Я думаю, так будет лучше для нас обоих.

– Для меня не будет лучше, Ханна. Мне жаль, что я вынудил тебя думать, что отъезд – единственное решение.

Он казался таким искренним. Возможно, он и был искренен, но это уже не меняло того, что между ними произошло.

– В конце концов, у нас разные привязанности. Моя семья у меня на первом месте. И всегда будет. – Она снова почувствовала, как подступают слезы. – Я приняла решение, и мне надо спешить. Ты не против, если мы продолжим наш разговор на ходу?

Брок свистнул лошади, и кобыла последовала за ним.

– Я знаю, что слишком бурно отреагировал, – сказал он. – Неделя выдалась напряженной. С тех пор как мы встретились, моя голова была занята скандалом и шантажистом. Затем амнезия здорово осложнила мне жизнь, причем в тот момент, когда семья нуждалась во мне больше всего. И когда утром ко мне вернулась память, я сорвался.

– Ты защищаешь свою семью. Я защищаю свою. Из-за этого у нас сегодня разногласия.

– Так будет не всегда.

– Я не понимаю, о чем ты. – Ханна ускорила шаг, желая убежать от боли.

– Я восхищаюсь тем, что ты ставишь свою семью на первое место, даже ценой наших с тобой отношений. Но разве такие вещи случаются часто? И каждый раз семьи будут разводить нас по разные стороны?

Ханна покачала головой:

– Нет, не часто, может, никогда. Но какое это имеет значение, если мы сломали ту хрупкую вещь, которую построили? Если ты с самого начала перестал доверять мне? Ты бросил меня под колеса автобуса, Брок.

– Как идиот, – согласился он. – Но пойми, я тоже думал о своей семье. Я решил, что ты являешься врагом Макнейллов, когда детектив захотел поговорить с тобой. Я долго в это не верил. А если бы у меня было больше времени, я бы все обдумал и понял, что ты никогда не навредишь моей семье.

– То есть ты хочешь заключить перемирие? Мы пожмем друг другу руки и расстанемся на дружеской ноте? – Ханна остановилась, ожидая ответа. – Скажи мне, пожалуйста, чего ты хочешь добиться, следуя за мной, Брок? Что бы ты там ни думал, я не люблю секретов. Я предпочитаю говорить открыто. Сразу выкладывать карты на стол.