Девушка с Легар-стрит - Карен Уайт

Монитор моего компьютера переключился на экранную заставку – бегущую строку, гласившую: потерянное время – это потерянные продажи! Это тотчас напомнило мне, сколько времени я уже потеряла, разговаривая с ним.

– С какой стати я должна хотеть посмотреть чьи-то старые семейные портреты? – раздраженно спросила я. – И вообще, ждут ли в этой глуши туристов?

– Если честно, то нет. Это частный дом, и он до сих пор принадлежит семье, которая приобрела его еще в тридцатых годах прошлого века у потомков строителя. Да, я предлагаю поехать туда. Потому что, когда я показал Ивонне снимок портрета двух девочек, который вы нашли на чердаке в доме вашей матери, она сказала, что мне нужно непременно туда съездить.

Заинтригованная, я села прямо.

– Зачем?

– В ее архиве не нашлось ни одного изображения, но она несколько раз бывала в том доме, чтобы каталогизировать его содержимое, и хорошо помнит портрет. На нем изображена молодая девушка, и на ней тоже есть медальон. Ивонна считает, что он очень похож на тот, который есть у девочки на твоем портрете.

– Насколько похож? – осторожно спросила я.

– Похож настолько, что мне необходимо бросить все и поехать с тобой в другой конец Южной Каролины.

Я снова посмотрела на заваленный бумагами стол, на документы, что тоскливо ждали, когда я за них возьмусь; а монитор компьютера как будто даже смерил меня укоризненным взглядом.

– Я не уверена, что я…

– Мелли?

Наши взгляды встретились. Я обратила внимание, что темно-синий свитер под его кожаной курткой был того же цвета, что и его глаза.

– Да? – нерешительно отозвалась я.

– Ты когда-нибудь прогуливала уроки?

Я покачала головой. Джек вздохнул.

– Я так и знал. Ты пока приберись здесь, а я пойду схожу за твоим пальто. Встретимся в холле.

Он вышел прежде, чем я смогла возразить. Хотя, кто знает, может, я слишком долго ждала, чтобы с ним спорить. В любом случае не хотелось заставлять его ждать весь день, поэтому я покорно привела в порядок свой стол, выключила компьютер и вышла из кабинета. Впрочем, один разок вернулась, чтобы забрать мои очки и бросить их в сумочку.

Мы поехали на «Порше» Джека – он сказал, что так будет быстрее. Я согласилась, но только после того, как он убедил меня, что у него есть подушки безопасности и антиблокировка тормозов.

Джек наотрез отказал мне в моей просьбе заехать в закусочную, купить картошки фри и коктейль, чтобы поесть в машине. Правда, пообещав, что мы поедим где-нибудь в придорожном кафе, но только не в салоне его авто, он нажал на газ, и мы по шоссе № 26 покатили на запад.

Я предпочла не смотреть на спидометр и комментировать скорость, зато взяла в свои руки кнопку радио. Найдя радиостанцию, которая целый час крутила мою любимую «AББA», я откинулась на кожаное сиденье. И правда, можно ли желать от жизни чего-то большего?

Во время рекламных пауз мы болтали о его родителях, о том, как идет восстановление моего дома и его работа над новой рукописью, ради которой он днями сидел на моем чердаке, просматривая документы предыдущего владельца. Джек умело обходил любые упоминания о моей матери, за что я была ему благодарна. Впрочем, вскоре мне в душу закралось подозрение, что это явно неспроста. Я уже собралась спросить его вслух, когда зазвонил его сотовый.

Чтобы ответить, он нажал кнопку на приборной панели, и в салоне раздался голос звонящего.

– Привет, Джеки. Ты где? Я сижу возле твоей квартиры с пакетом ребрышек из «Липких пальцев» и бутылкой вина.

Узнав голос Ребекки, я отвернулась и посмотрела в боковое окно. Джек взял наушник и вставил в ухо. Теперь мне была слышна лишь его сторона разговора.

– Я сейчас еду в Ульмер. Хочу взглянуть на картину, о которой рассказывала Ивонна. Буду дома к девяти.

Я заметила, как он умолчал о том, что он не один. Я закрыла глаза, слушая «Ватерлоо» и делая вид, что их разговор мне неинтересен.

– Мне тоже жаль, – тихо сказал он, но не настолько тихо, чтобы мне не расслышать его слов из-за мурлыканья автомобильного двигателя. – Давай перенесем это дело на завтра? Ладно. Отлично. До встречи. – Он вынул из уха наушник и бросил его в бардачок.

Почувствовав на себе его взгляд, я было подумала, что он решил, что я сплю, однако он сказал:

– Извини. Это Ребекка. Хотела узнать, где я, – добавил он без особой на то необходимости.

Я сонно кивнула.

– Знаю. – Я помолчала. – До сих пор не могу привыкнуть, как она похожа на Эмили.

Взгляд Джека был устремлен на дорогу:

– Ты не первая, кто мне это говорит, хотя лично я не обращал на это внимания.

Несмотря на очевидное желание Джека закрыть эту тему, я ощутила извращенную потребность ее продолжить.

– Они практически близнецы. Кстати, когда я впервые увидела Ребекку, я подумала, что это Эмили и что она вернулась.

Он на миг повернулся и пристально посмотрел на меня, но затем снова сосредоточился на дороге.

– Эмили больше нет. Я это чувствую.

У меня тоже не было никаких сомнений, однако говорить это вслух я не стала. И все же вторжение Ребекки в мою жизнь вынудило меня продолжить тему.

– Мне не дает покоя вопрос, не может ли твое влечение к Ребекке быть связано с тем, что она очень похожа на Эмили? Как будто она играет ее роль, давая тебе возможность попрощаться с Эмили, потому что ты не смог сделать это раньше.

– Чушь! По-твоему, я не могу различить двух разных женщин? И с чего ты взяла, что меня к ней влечет? Просто мы старые друзья, которые встретились после долгого перерыва.

Я фыркнула:

– Ты мужчина. Она блондинка. И она определенно заинтересована, Джеки. Что еще я должна сказать?

– Это намек на ревность, Мелли?

Прежде чем я сумела отмести это обвинение, Джек свернул с шоссе на узкую грунтовую дорогу. Промелькнул указатель с объявлением: «Сладкий картофель – пять долларов за галлоновое ведро».

Рядом с дорогой раскинулось поле с рядами высоких песчаных дюн. Оранжевые картофельные бока пылали в зимнем солнечном свете, словно метеоры.

Чтобы не завалиться на водителя, я схватилась за ручку двери – хотя бы потому, что Джеку это вряд ли понравилось бы.

– Что ты делаешь?

– Ты не любишь сладкий картофель?

Я одарила его колючим взглядом.

– Я южанка. Быть южанкой и не любить сладкий картофель противозаконно.

Джек расплылся в своей коронной улыбке, от которой у меня неизменно на несколько градусов подскакивала температура.

– Неужели? Я не знал. Как хорошо, что я его люблю. И даже пеку из него хлеб.