Уравнение со всеми известными - Наталья Нестерова

Вера молчала и смотрела на него, как смотрят дети на взрослых, совершивших дурной поступок.

— Верочка, я буду счастлив услышать любое ваше решение: согласитесь вы быть моей женой, любовницей, подругой. Я прошу вас только об одном — не прогоняйте меня, не отталкивайте: Вы смотрите на меня с ужасом. Я противен вам? Вера, ответьте мне!

Вера опустила глаза, забрала у него свою руку и отрицательно покачала головой. Она встала, тихо сказала: “Прощайте” — и пошла по аллее к выходу.

Вчера Игорь. Сегодня Костя. Контрольный выстрел в голову — ее добили. Поделом. Блудница! Слезы были вчера. Достаточно. Взять себя в руки. Выбросить глупые мысли из головы. Никогда больше не мечтать о Колесове! Не вести с ним мысленных бесед! Я — достойная женщина. Я буду вести себя как достойная женщина. Я должна себя уважать. Я буду себя уважать. Я сделаю все, чтобы себя уважать.

Костя не помнил, сколько времени он просидел после ухода Веры. Хотелось выть, биться головой о скамейку. И в то же время — провалиться в глубокий сон, а проснувшись, забыть о случившемся.

— Ну, как прошло? — Рядом с ним плюхнулась на скамейку Галка Пчелкина.

Привет из зрительного зала, подумал Костя. Публика еще не знает — аплодировать или освистать нашего клоуна.

— Судя по твоему лицу, — продолжала Галка, — облом. Не печалься. Продолжай атаковать. Настоящая женщина не сдается после первого штурма.

— Иди ты со своими советами знаешь куда?

— Без грубостей. Скажи спасибо, что я втемяшила в башку Анне Рудольфовне, чтобы она была максимально деликатна со своей невесткой и упреками не подталкивала ее на путь порока и разврата.

— Спасибо.

— Колесов, у тебя сейчас лицо редкого в человеческой популяции бледно-зеленого цвета. Ты не собираешься в обморок падать?

— Галка, у меня такое ощущение, что я сейчас помру.

— Ты не поверишь, Костя, смотри сюда. — Она оттопырила карман белого халата и показала наполненный шприц с пластиковым наконечником, закрывавшим иглу. — Если бы мне кто-нибудь сказал, что мы с тобой, авторитетные врачи, как долбаные наркоманы, на лавочке, в больнице… Задери рукав и прикрой меня, я тебе сейчас вколю все счастье мира.

— Морфин? — спросил он, наблюдая, как Галина вводит лекарство.

— Легчает? — ответила она вопросом на вопрос. — Расслабься, на, возьми сигаретку.

— Не могу больше курить.

— Слушай анекдот. Мужик заявляет врачу: доктор, я еще мужчина в полном расцвете сил. У меня недавно пятый внук родился.

— Старо.

— Конечно, десять минут назад в приемном покое записали.

— Кажется, отпускает. Галка, ты ради меня пошла на должностное преступление.

— Не обольщайся, — она достала из кармана две использованные ампулы, — анальгин с демидролом. Колосов, ты подобные фокусы проделывал сотни раз. Не строй из себя пуп мироздания, твои переживания ничем не отличаются от страстей дяди Леши истопника и тети Клавы дворника. К сожалению и к счастью, все пройдет. У тебя не вырастет хвост и не отвалятся уши. Ты будешь работать и в трудах праведных обретешь успокоение.

— Да, верно. От раны либо погибают, либо, оставшись в живых, о ней забывают. Я похож на выздоравливающего?

— Пока нет, но рана не смертельна. Костя, я тебе обещаю, что Мымру Колобкову урою так, что ей и о должности уборщицы в общественном сортире не придется мечтать.

— Брось, не связывайся.

— Нет, у меня, знаешь ли, извращенное чувство мести. Я не помню долго зла, которое мне причинили. Но обиды моим детям и близким не прощаю никому.

— Галка, ты настоящий друг. Выходи за меня замуж?.

— Милый, я предпочитаю находиться в этой больнице в качестве доктора, а не в качестве пациента.

— Второй отказ за день, — вяло усмехнулся Костя.

— Вернулась самоирония, — констатировала Галина, — больной скорее жив, чем мертв. Пойдем потрясем Гершмана. Я видела, выписавшийся мужик ему бутылку коньяку подарил.