За сбычу мечт! - Маргарита Южина

Маша приехала домой, поставила машину и решила сразу же лечь спать. Дом встретил ее тишиной. Все же хорошо, что у нее есть этот загородный уголок. Куда бы она сейчас спряталась? Оля бы сразу что-то почувствовала, начала бы отвлекать ее расспросами, натужно веселить, а Маше сейчас ничего не хочется слышать. И видеть никого не хочется. Правда, спать тоже не получилось – в голову постоянно лезли обидные воспоминания, перед глазами, сияя улыбкой, возникал Игорь, и сердце тихонько ныло. Какой уж тут сон.

Она переоделась и отправилась во двор. Травы там было много, можно было тихонько сидеть, вырывать сорняки и ни о чем не думать.

Сколько она просидела в траве, она и сама не знала. Слышала, как подъехала машина Матвеева, как он вошел в дом и даже крикнул ее пару раз, только Маша не отозвалась – пускай уже едет в свой театр. А потом они с Веркой поедут к ней домой, устраивать продолжение банкета. Вот и пусть веселятся, а Маше – ей уже ничего не нужно. Только бы не трогали ее и оставили ей этот домик.

Вскоре снова раздался шорох шин, и возле ворот остановилась машина Дарова. Маша еще больше сжалась, чтобы в огромной траве ее не было видно.

– Маша! Маша! – кричал Игорь на весь двор.

Он бы ее и не увидел, если бы не вездесущая тетя Глаша.

– И чаво орать-то? – перегнулась она через невысокий заборчик. – Вон она, ваша Маша, в траве колупается! Поспать людям не дают! «Маша», «Маша», как будто она сбежит куда!

Игорь подошел к Маше, она поднялась из травы и прошла в беседку – что ж они, друг перед другом на вытяжку стоять будут? Ей было неловко, что она так по-детски пряталась, поэтому она сразу на него и накинулась:

– Зачем приехал? Я ж просила, избавь меня от своего присутствия! Что еще?

– Ох, – не испугался Игорь, – как мы официально… Поговорить с тобой приехал, что значит «зачем»?

Маша устало выдохнула.

– Игорь, ну о чем нам говорить? Ты сейчас уже хорошо подготовился, найдешь кучу правильных слов, но я же все сама видела. Я ж не девочка.

– Да что ты видела-то? – нервно мотал головой Даров. – Ну что ты могла видеть? Как я девчонку за коленку ущипнул? И чего? Что стряслось-то?

– Ничего, – пожала плечами Маша. – Щипай кого хочешь, просто ты мне неинтересен. Не хочу я с тобой больше в любовь играть.

– Знаешь, Маш, ты как неандерталец! Надо же – коленка! Ах, какое горе! И что с того-то? Если я с тобой чай пью, значит, мне уже и посмотреть ни на кого нельзя?

– Да смотри ты на кого угодно! Только не надо больше со мной… чаи распивать!

Игорь выдохнул и задрал голову – Маша должна была понимать, что у него уже все терпение лопнуло, но… Но он еще постарается объяснить…

– Маша, – уже по слогам, как ребенку, объяснял Игорь. – Эта Ариша, у нее знаешь кто отец? Он нам наш домик вернет в считаные дни! Я ж только о тебе забочусь!

Маша усмехнулась:

– Да, но только домик мой, а не наш. И то еще большой вопрос.

Игоря будто по лицу ударили. Он вздрогнул, потом прищурил глаза и тихо протянул:

– Ах, во-о-о-т оно ка-а-ак… То есть мы так разобиделись, что вместе жить не будем, в домике будем одни век коротать и все наши чуйства нехай накроются медным тазом. Так?

Маша поморщилась:

– Игорь, ты такой импозантный… Зачем тебе какие-то чувства к неандертальцу? Заводи красивый роман с Аришей, тяни из ее папы деньги и строй счастливую и прочную семью. По-настоящему прочную, потому что теперь, если ты решишь девочку обидеть, ее папенька тебя в бараний рог скрутит. И еще – будь аккуратнее, девочка не должна остаться инвалидом… Как Верка…

– Ой-й-й, я тебя умоляю! Только вот не надо мне этой старческой заботы! Верку вспомнила! Еще неизвестно, кто ее инвалидкой сделал! Вспомнила она! Да я вообще! Я так понимаю, мы с тобой больше не любовники, домик мой накрылся, значит… ариведерчи!

Маша смотрела на него и не узнавала. Этот ли Игорь Даров совсем недавно трепетно целовал ее руки? Он ли звонил ей на дню по нескольку раз? Он ли говорил, что не сможет ни дня без нее прожить? И что? Получается, что все его слова ложь? А правы как раз Юля и… и Матвеев? И Верка не соврала ни одного слова? Господи, куда б от стыда деться-то?

– И чего мы молчим? – ехидно усмехался Игорь. – Мне можно идти или ты одумаешься?

– Иди, Игорь… – тихо попросила Маша. – Ну хоть какие-то добрые воспоминания о себе не убивай.

– Да я и сам ни минуты здесь не останусь! – взорвался Даров. – Столько времени на нее потратил!

Он резко повернулся и зашагал к машине.

Маша даже плакать не могла. В горле застрял горький ком, который не давал дышать, на плечи будто опустили каменную глыбу, а голова была точно стеклянный шар, так в ней было пусто и звонко.

Даров уже давно уехал, а Маша все так же сидела в беседке, опустив руки.

Неизвестно, сколько бы еще она так просидела, если бы к ней в беседку не пришел Матвеев. Он по-свойски уселся рядом, помолчал, а потом вдруг спросил:

– Маш, ты в театр пойти не хочешь?

– Нет, – глухо отозвалась та.

– И я нет… – вздохнул Матвеев. – А может быть, ты съездишь с Вероникой, а? Чего вам – поедете, повеселитесь, а?

– Мне сейчас не до веселья.

– И мне тоже… И кого бы с ней отправить? Вот ведь насела сегодня, как… Маш, твоя подруга – езжайте вместе. У меня вот тут дел полный огород!

– Я уже весь огород перепахала, так что ты сегодня свободен, – все так же безразлично говорила Маша.

– Ну не хочу я ехать ни в какой театр! – взорвался Матвеев. – Нашли тоже театрала! Да я! Я вообще никакие спектакли не смотрю, мне их в жизни – за глаза! Вот закроюсь сейчас на все щеколды, и пусть твоя Вероника… Маш! – вдруг загорелись глаза у Василия. – А что если… У меня, знаешь, есть один такой знакомый старичок – он ужас до чего все эти постановки уважает! Главное, сам еле ходит, все время с костылем передвигается, а как в театр, так он костюм наденет, бабочку на шейку, прямо тебе кавалер! И эдак мелкими шажочками, без всякого тебе костыля! Маш, надо его с Вероникой отправить, точно тебе говорю. Пусть ухажорит.

– Не надо, – вздохнула Маша. – У нее таких ухажеров с костылями – целый эшелон. Что она, дом престарелых, что ли? Ей нужен молодой мужик, сильный, здоровый, состоятельный. Чтобы не жадный был, капризам ее потакал. Ну и так, на внешность чтобы ничего… Главное, чтобы денег Верке побольше давал и… ну и по мужскому делу… без костылей обходился.

– Это… это то есть я, да? – ехидно поинтересовался Матвеев. – То есть вы посидели вдвоем с подруженькой, пересмотрели все ее устаревшие экземпляры и решили коллекцию обновить. Маненечко так. Самую чуточку, да? Рассмотрели меня по всем пунктам – главное, про костыль мне очень понравилось, душевно. И вывод сделали – в театр идти с Вероникой Матвееву! Так?