Больше чем слова - Рокси Купер

Несколько мгновений Стеф словно бы смотрит сквозь меня, и я понятия не имею, о чем она думает. Вид у нее такой, словно ей хочется меня убить.

– Тогда почему ты это делаешь? – спрашивает она раздраженно.

Что ж, я сам нарвался. Я задумываюсь на несколько секунд, зная, что в комнате атмосфера стала на несколько градусов холоднее, чем была каких-то пару минут назад.

– Потому что я не могу… иначе. – Не лучший вариант того, что можно было сказать, но это правда.

– Это не ответ, – говорит она.

Ну вот.

– Какой есть, зато это правда. – Теперь мой черед: – А ты почему это делаешь?

Стефани выглядит неподдельно ошарашенной, точно ей и в голову не приходило, что я могу спросить. Огромные зеленые глаза на мгновение сужаются, она подтягивает коленки к груди. Судя по состоянию атмосферы в данный момент, я понятия не имею, что она собирается сказать. Вполне возможно, велит мне убираться. С минуту она смотрит на руки, скребет ногтем кутикулу, точно подбирает слова, старается что-то формулировать.

– Уж и не знаю, сколько времени я была словно бы в оцепенении, – говорит она наконец, и слова явно даются ей нелегко. Ей словно приходится с ними сражаться: она давно их обдумывала, но никогда не могла произнести вслух. – Даже когда я встретила Мэтта, – продолжает она, – все было очень функционально – по сути, набор определенных действий. Девушка встречает парня, он кажется милым, хочет жениться, ну почему бы и нет?

Я слушаю ее голос и думаю, как же она стала такой? Эта прекрасная девушка, такая невероятная, и так не способна понять, насколько она удивительная.

– И так продолжалось очень долго. Пока я не встретила тебя… – Она улыбается.

– Что я такого сделал?

– Разбудил меня, – говорит она с самой счастливой на свете улыбкой.

– Как?

– Ты заставил меня… – Она на секунду отводит пристальный взгляд от окна, делает глубокий вдох перед ответом. – Почувствовать. Я так долго ничего не чувствовала, а потом вдруг встретила тебя, и все изменилось. И я знаю, что это ужасно, потому что ты принадлежишь другой, а я такая эгоистка, но… ну, нет никаких «но»…

Я накрываю ее руку своей в надежде, что так дам ей понять, что она может продолжать, если хочет.

– Я знаю, что будущего у нас нет, – говорит она. – Но я подсела на то, как ты заставляешь меня чувствовать. Ведь никто и ничто до тебя не могли этого добиться. Вот почему я это делаю.

Такое ощущение, будто мы стоим на краю утеса, держимся за руки посреди шторма, который все набирает силу. Это опасно и ужасно… но мы не можем отступить от края. И что еще хуже, другие люди пострадают, если мы не остановимся. Но даже этого недостаточно, чтобы заставить нас отступить. Мы – дурные люди? Не думаю. Хотя возможно.

– Почему все так сложно? – спрашивает Стеф.

– Не знаю. Было бы легче, будь это просто секс раз в год…

Она кивает.

– Нет, я не хочу сказать, что это было бы приемлемо… – поспешно поправляюсь я. Сама эта тема – сущее минное поле. – Боже, я всегда думал, романы на стороне и люди, которые их заводят, такие незамысловатые.

– Понимаю, о чем ты, – говорит она. – Легко думать, что это сплошь незаконный секс и раздутое эго. Ну, возможно, людям легче в такое поверить. Проще, чем когда речь идет о настоящих чувствах.

Я киваю.

– Так, значит… – говорит она. – Это все? Совсем все?

Я ощущаю тревогу в ее голосе. Конечно, я не хочу прекращать наши отношения, но как я могу их продолжать, если у нас с Хелен будет ребенок. От этой черты нет возврата.

– Мне нужно, по крайней мере, попытаться перестать…

– Попытаться? – спрашивает она.

– Да.

– Ну, что-то или делаешь, или нет…

– Сомневаюсь, что смогу вот так просто от тебя отказаться, – говорю я малость слишком честно.

Я знаю, что поступаю несправедливо. Дело ведь даже не в том, что мне хочется возбуждения от «романа на стороне», ведь мы вообще даже не видимся, никогда.

– Как по-твоему, мы могли бы быть друзьями? Встречаться как друзья? – спрашиваю я.

– Не знаю, – отрезает она.

– Я просто пытаюсь придумать, как нам поступить правильно и продолжать видеться. – Я сам знаю, что хватаюсь за соломинки.

Я протягиваю руку и ее обнимаю, и Стеф прижимается ко мне.

Ну и переплет. Я ни о чем таком не просил. И сочувствия ни у кого не прошу. Я не просил встречать ее. Не просил чувств к ней – какими бы они ни были. Но что есть, то есть. Не могу остановить это. В том-то и проблема с чувствами, с ними буквально ничего нельзя поделать. Нельзя выключить их – мне жаль, что так.

Даже если я положу конец нашим встречам, все равно буду думать о ней каждый день. Жаждать ее так я не должен бы. А еще буду и впредь любить мою жену, это не изменится. Так каков ответ? Что бы я ни сделал, ничего хорошего из этого не выйдет.

Стефани зарывается лицом мне в шею, я прижимаю ее ближе к себе. Она меня обнимает, играю с ее волосами. Есть что-то бесконечно утешительное, когда не спишь в такой безбожный час. Точно перенесся в иное измерение, где все тихо и время замедлилось. Раньше, в художественной школе, я любил рисовать среди ночи. Это было единственное время, когда кругом было по-настоящему тихо.

– Я понимаю, сам знаешь, – шепчет она, хотя выходит скорее как слабый писк. Это очаровательно и одновременно разрывает сердце.

– Надеюсь, что так. Я просто пытаюсь поступить правильно.

– Знаю. Ты – хороший человек, Джейми Добсон, – говорит она, глядя на меня с улыбкой. – Давай просто наслаждаться тем немногим временем, которое у нас осталось.

И она права.

Я выключаю свет и целую ее красивые губы. Остальная часть ночи – наша.

Одно из самых больших преимуществ Хитвуд-Холла – завтраки. Я их просто обожаю. Я всегда заказываю полный английский. Стефани предпочитает континентальный. Мне всегда кажется, что в обильных завтраках есть что-то декадентское. Кофе, апельсиновый сок, тост и фрукты. Кажется такой роскошью, особенно в подобных местах. Завтрак накрывают в главной столовой, которая выходит на перекатывающиеся холмы. Официанты и официантки снуют с полированными серебряными чайниками и корзинками тостов. Мне всегда хочется рассмеяться, насколько они профессиональны. Может, перед тем как приступить к работе, они проходят какой-то тест на скорость, доказывают, как быстро способны бегать? В прошлом году мы позавтракали в постели, но в этом расхрабрились и спустились вниз. Это прекрасно.

Прощание на парковке наступает слишком скоро. Стефани стоит передо мной, у меня разрывается сердце. Мне бы хотелось взять ее с собой. Она пытается улыбнуться, но я знаю, что это притворство. Мне ненавистна мысль, что Стеф вернется к мужу. Кем надо быть, чтобы не ценить такую удивительную, потрясающую красавицу? Он ее не заслуживает.