Игра на жизнь. Любимых надо беречь - Елия Ренес

Девчонка! Первая и единственная женщина, которая могла бы вить из него верёвки, пока он медленно, но верно сходит от неё с ума, словно мальчишка-подросток во время первой влюблённости.

Да, перегнул. Да, был не прав. Но дерзкая и неуступчивая недотрога, готовая кусаться точно дикая кошка, прочно поселилась в его мыслях и стала чуть ли не идеей-фикс.

Нет. Он не насильник, но всему есть предел. Сколько ещё потребуется терпения, чтобы укротить эту темноглазую бестию?

Игнат потёр чуть распухшую губу. Ранка саднила, болела, вызывала стойкое желание поехать за Лерой, выкрасть её, а затем долго и нежно издеваться над ней, пока не запросит пощады… Свести с ума от вожделения, показать ей, как она ошибалась, отказывая ему.

Потребовалась вся сила воли, чтобы удержаться от дурного порыва.

Хорошо, что рано утром самолёт. Надо отвлечься и желательно так, чтобы выкинуть строптивицу из головы. Хотя бы до возвращения в город. Сбросить пар, купить девчонку с эскорта или позвонить бывшей подружке.

Усмехнулся. Кого он обманывает? С каждой встречей, брошенным взглядом, невольной улыбкой, показывающей аппетитные ямочки на щеках, голод внутри усиливался. Голод. Наверное, так это чувство можно назвать, которое он испытывал, думая о Лере, её губах, стройном теле в его объятьях. Вскриках и стонах удовольствия…

Валерия будет принадлежать ему. Рано или поздно. Он так решил и не отступится.

***

Прививкин вёз меня домой. К счастью, даже не смеркалось. Угрюмый и молчаливый Денис не улыбнулся ни разу, не посмотрел в зеркало заднего вида, не пошутил. Но было не до него.

Немного успокоившись, я по-другому восприняла слова Игната. Что он подразумевал, когда угрожал? Почему я приду сама? Что ещё задумал этот чёртов олигарх? Неплохо будет предупредить Сашку, чтобы не делал глупостей, стал осторожнее.

Нет! Ну каков?! Неужели Бельский думал, что я куплюсь на перечисление его заслуг? Детские сады, интернат, фонд, собаку забрал из приюта… Снова вспомнила маленьких щенков, которых принесла в тот дождливый день. Помню расстаться не могла, тискала их, кормила, всячески дарила любовь…

А что если? Вдруг замерла в догадке. А что если Дон и есть один из того приплода? Ну не может же незнакомая собака ринуться в защиту гостьи? В душе разливалось тепло. Если с псом мы действительно знакомы, то это объясняет его внимание и любовь… Вспомнил? Удивительно! А может просто кобель добрый и благородный, в отличие от хозяина.

И всё же пришлось признаться. Себе. Если он действительно филантроп и помогает людям, то однозначно заслуживает уважения своими поступками. Игнат меня впечатлил. Впечатлил, испугал, снова вызвал бурю противоречивых эмоций, среди которых было, к сожалению, и возбуждение.

Неоднозначность мужчины действовала на нервы. С Игнатом я чувствовала себя беззащитной. Для меня Бельский был опасен, как может быть опасен прыжок с высотного здания или с самолёта. Игнат выводил меня из зоны комфорта, предлагая взамен неизвестность, страсть и роскошные отношения. Пока ему не надоест.

А ещё это… «Твёрдо решил отбить тебя у Дорина.»

Зная Игната по прошлым поступкам, как он не бросает слов на ветер, можно смело хоронить отношения с мужем. Бельский не даст спокойной жизни, пока не добьётся моего развода. Сто процентов не даст.

– Мы приехали, – объявил Денис.

Прививкин покинул машину, открыл мне двери. Я вышла из салона.

– Спасибо, Денис.

Ничего больше не стала ему говорить, просто пошла к подъезду. То, что услышала вслед, заставило меня вернуться к водителю. Ошалевшей, в полном смятении. Это сделало всего одно слово, сказанное с усмешкой. Шлюха. Так он меня назвал.

От обиды с трудом подавила желание залепить ему пощёчину или коленом между ног. Рукоприкладство совсем не женские способы установить правоту. А если Прививкин допускает такие явные оскорбления, где вероятность, что не ударит в ответ?

– Что ты сказал?

– Только то, что думаю, – не стал отпираться Прививкин.

– За что ты меня оскорбил?

– А разве не за что? – водитель презрительно усмехнулся. – Он всё-таки добился своего, а ты и рада стараться. Деньги решают всё, конечно. Мужу то будешь говорить? А может, если я продолжу за тобой ухаживать и принесу тебе денег, бросишь обоих?

Денис насмешливо улыбался. В его глазах сквозили разочарование и обида.

Я же чувствовала себя рыбой, выброшенной на берег. По какому праву этот молодой пацан вообще рот раскрыл? Кто он такой, чтобы в принципе осуждать мои действия и поступки? И не боится же, полоумный! Да ему Бельский, если узнает, открутит что-нибудь пониже живота и хорошо, если вернёт!

– По какому праву ТЫ лезешь в мою жизнь и оскорбляешь меня?

– А ты нажалуйся, попроси меня уволить, – усмехнулся Прививкин. – Ты оказалась одной из его шлюх. Ещё и замужняя. Я был о тебе лучшего мнения.

– Я не обязана перед тобой оправдываться, – сухо произнесла в ответ. – Мне не в чем оправдываться перед мужем. Моя совесть чиста. А ты…

Догадка озарила сознание. Я прищурилась.

– Тебе что-то Бельский сказал, когда попросил отвезти меня?

– Какая теперь разница?

– Погоди, – я шагнула к Прививкину. – Что он тебе сказал?

Между нами возникло молчание. Затяжная пауза помогла. На лице парня появились сомнения.

– Говори! – рявкнула я.

– Сказал, отвезти и не сметь подкатывать яй… – тут же осёкся Привикин.

– Дальше что?

– Назвал своей женщиной.

– И всё?!

– Недостаточно? Ты же вышла… Вылетела счастливая! Ты хоть видела себя в зеркале?

– Ну ты и… – я еле сдержала смех, ехидно продолжила. – Ты решил, что я кувыркалась с Бельским, пока ты катался с Вяземским? Ревность совсем мозги расплавила? Защитничек!

Я пошла к подъезду. Скотина! И ведь уверен, что не побегу жаловаться Игнату. Интересно, осмелился бы он на такую наглость, зная, что с лёгкостью вылетит с работы за подобные оскорбления? Тоже мне, друг нашёлся!

Да что ж такое-то свалилось на мою голову? Мало Бельского, в довесок Прививкин с нотациями морали и желанием засунуть свой член туда же, куда и босс. Завидует, злится, безбашенный, судя по такой противной реакции на слова Игната. Впрочем и Бельский хорош!

– Лера, прости!

Даже не оглянулась. Мне нечего было сказать. Да и не хотелось. Осуждать всегда легко. А когда это делает посторонний человек, так вообще становится противно. Словно грязью облил, а за что? Моя совесть была чиста. Почти чиста, не считая многообразия чувств к Игнату, которые я давила как тараканов.

– Лер! Ну, подожди! Ну послушай! Я был не прав. Давай, поговорим?!