Процент счастья - Кэрол Маринелли

Николай понял, что ему нечего сердиться на Рейчел, когда увидел беспомощное выражение ее лица в тот момент, когда Андре прижал ее к себе. Он увидел в ней себя.

– Я не собиралась спать с ним… – умоляюще сказала Рейчел. Но вряд ли Николай поверит ей. Она сама себе не верила.

Он завел ее в гостиную, усадил в кресло, а сам встал на колени рядышком с ней.

– Я не знала, что делать, – настаивала она.

– Я тебя понимаю.

– Нет, не понимаешь.

– Тогда объясни мне.

– Не могу. Меня охватила какая-то паника.

– И ты просто не могла пошевелиться? Словно у тебя не стало голоса, и даже если бы ты заговорила, никто не услышал бы?

Николай помнил, как просигналил отъезжающий автобус, а он просто сидел там, не в силах сдвинуться с места, парализованный страхом и смущением.

– Это похоже на то, как было с ухажером моей матери… Он все время заходил в мою спальню. Сначала он присаживался на край постели, желал мне спокойной ночи и просто играл с моими волосами. Иногда я лежала и слышала какую-то возню, но я твердила себе, что это всего лишь звуки. Но потом он начал прикасаться ко мне.

– Ты сказала матери? – сжимая ее ладони, спросил Николай.

– Я пыталась. Я сказала, что он заставляет меня испытывать неловкость. Но она очень рассердилась и заявила, что я завидую, что она наконец-то счастлива. Мать сказала, что я всегда делаю трагедию из ничего и что этот человек обращался со мной лучше моего собственного отца. Она напомнила, что он оплачивает мои занятия балетом, и знаешь что? Какая-то часть меня не хотела, чтобы он уходил, потому что я знала, что жизнь матери снова развалится на части. Она просто не могла жить одна, чтобы рядом не было никого из мужчин. Так что, может быть, я не сильно старалась убедить ее. Я не знаю.

– Зато я знаю, – ответил Николай. – Твоя мать все прекрасно понимала, просто закрывала глаза на происходящее.

– Я не хотела, чтобы она снова страдала. И я не хотела лишиться занятий балетом.

– Конечно не хотела.

– Я мечтала получить стипендию и навсегда уехать из дома. А это значило больше занятий с репетитором. Я помню, как расстроилась мама, когда пришли счета за танцевальную школу, а потом мы узнали стоимость брекетов. Он сказал, что мне нужны брекеты, и обещал заплатить за них… – Рейчел перевела дух. – Я сказала ему, что хочу танцевать, и я прекрасно понимала, что может последовать за этим. Той ночью я притворилась спящей, когда он вошел и попросил меня не беспокоиться, потому что возьмет на себя все расходы. А потом, вместо того чтобы присесть на кровать, он лег в нее…

– Все хорошо, – успокаивал ее Николай.

– Нет, – всхлипнула Рейчел. – Я притворялась спящей, и это было ужасно. Но когда он пришел следующей ночью, я не противилась…

– Это он так сказал?

Рейчел готова была провалиться сквозь землю от стыда.

– Иногда я получала удовольствие.

Она зажмурилась, потому что боялась встретить его полный отвращения взгляд. Она ждала, что он вскочит с презрением, отвесит ей пощечину или хлопнет входной дверью. Но ничего такого не произошло. Рейчел открыла глаза и увидела, что Николай по-прежнему сидит у ее ног. Ничего не изменилось.

Николай знал, что может случиться, если тело разбудить слишком рано, и как человек потом будет терзаться от стыда и чувства вины. Он мягко сжимал ее руки, а его глаза светились нежностью.

– Ты сумел изменить свою ситуацию. Ты сбежал. А я осталась, я просто лежала там и притворялась спящей…

– Но ты тоже выбралась оттуда, – возразил он. – Ты получила стипендию на обучение. Не было бы занятий танцами, он придумал бы другой предлог. Он, случайно, не говорил тебе, как плохо будет твоей матери, если он уйдет?

Рейчел молча кивнула.

– Мой сказал мне, что расскажет правду о том, что мы с Севой жульничали, и мой друг тогда лишится возможности перейти в хорошую школу. Я ушел от того человека, то же самое сделала и ты. В тот день, когда я рассказал все Юрию, был самым тяжелым в моей жизни, но и самым лучшим, потому что люди, которые поступают мерзко по отношению к другим, держат тебя запертым в чувстве стыда, которое не при надлежит тебе. Я боялся, что мои друзья подумают, что мне нравились отношения с тем преподавателем или что я был геем, когда я в точности знал, что мне нравятся женщины. Я не понимал, что страх, что-то запретное и простое трение может привести к оргазму, но ты не получишь настоящего удовольствия. Этот ублюдок стал причиной того, что ты начала бояться темноты и прикосновений ночью, так что очевидно, что тут не было ничего и близко похожего на наслаждение, которое можно получить в объятиях другого человека.

Рейчел открыла глаза и посмотрела на сидящего перед собой Николая, сильного и уравновешенного мужчину, который однажды прошел через такие же испытания.