Любовница с характером - Эбби Грин

– Не подходи ко мне.

Алексио остановился. В глазах женщины стояли слезы, горло саднило.

– Сидони, нам нужно все обсудить. Я понимаю теперь, что был несправедлив в тот день и не дал тебе шанс объясниться.

Она сдавленно усмехнулась и горько заметила:

– Нет, ты уже принял решение и не мог дождаться, когда избавишься от меня.

Она услышала его вздох.

– Шеф-повар приготовил ужин. Давай поедим, а потом поговорим. Хорошо?

Сидони малодушно хотела придумать предлог для отказа. Например, она слишком устала. Но, по правде говоря, она нормально себя чувствовала. Нельзя бесконечно откладывать этот разговор.

– Хорошо.

Через пару минут Алексио уже накрыл для них стол. Они ели в молчании. Сидони старалась не смотреть на большие руки Алексио и не вспоминать, как они прикасаются к ее коже.

Они сидели в столовой, и это напоминало их первую ночь в Лондоне. Бурлящий восторг и предвосхищение… Сейчас она испытывала то же самое, и эти ощущения набирали силу.

Сидони чувствовала все свои эрогенные зоны. Ее груди стали нежными и чувствительными. Набухшими. Она представляла, как рот Алексио приближается к ее дрожащему обнаженному соску…

Молодая женщина уронила нож на тарелку. Алексио поднял голову и прищурился, увидев ее вспыхнувшее лицо.

Сидони встала, чувствуя, что ее лихорадит.

– Мне достаточно. Еды. – Боже, она не может сформулировать простое предложение!

Алексио казался холодным как лед, а у нее между грудями стекала струйка пота.

Он вытер рот салфеткой и предложил:

– Кофе?

Сидони ухватилась за шанс избежать его проницательного взгляда и кивнула:

– Может быть, немного травяного чая. Его принесла экономка.

Алексио поднялся и вышел из столовой. Проклиная себя за не вовремя проснувшееся желание, она вернулась в гостиную и встала у окна, молясь об обретении контроля. Молясь, чтобы перестали порхать бабочки в животе.

Сидони положила руку на живот, нахмурилась и громко вскрикнула.

Позади раздался обеспокоенный голос:

– Что случилось?

От внезапного открытия она на мгновение забыла обо всем остальном.

– Несколько дней я чувствовала порхание бабочек в животе, но думала, что это…

Она оборвала себя, потому что едва не сболтнула: «Это ты воздействуешь на меня».

Сидони покраснела и сказала:

– Это ребенок. Я чувствую, как шевелится ребенок…

Алексио протянул ей чашку, и она схватила ее, стараясь не смотреть, какой эффект произвели на него ее слова. Внезапно представив его ладонь на своем животе, Сидони быстро добавила:

– Пока шевеление не такое сильное, чтобы почувствовал кто-то, кроме меня…

Она отошла, делая на ходу глоток, чтобы скрыть пылающее лицо.

Алексио стиснул зубы, увидев, как отпрянула от него Сидони.

Ее золотистые волосы были теперь более блестящими и густыми. За несколько дней отдыха и хорошего питания она стала выглядеть гораздо лучше. Провалившиеся щеки понемногу округлялись.

Алексио чувствовал, что скоро взорвется от напряжения. С каждой секундой он все больше боялся превратиться в первобытное животное, сорвать с Сидони одежду и взять ее, насыщая себя.

Но это было невозможно. Она была беременна. И она ненавидела его.

Сидони казалась невероятно юной в легинсах и свободном топе. Конечно же она отказалась от его предложения купить для нее одежду и попросила тетю Жозефину привезти все из дома.

Алексио наконец смог оторвать взгляд от ее стройных ног и, скользнув по животу, скрывавшемуся под топом, посмотрел ей в лицо. В аквамариновых глазах женщины сверкала решимость.

– Почему ты шпионил за мной? – Она крепче сжала чашку.

Алексио отставил кофе. Он должен. Он обязан объяснить.

– То, что происходило между нами, заставило меня нервничать. Прежде я никогда не приглашал женщин на Санторини. Всю жизнь я был циником, а с тобой забыл о цинизме. Это пугало меня, и я решил, что изучение твоей жизни позволит мне обрести контроль над собой.