Месть Спящей красавицы - Галина Владимировна Романова

Встал, попятился, нашел край дивана, присел, не сводя с девушки взгляда.

– Да. Я.

– Зачем?

– Он попросил. Он ворвался в мою комнату в три часа ночи. Взгляд безумный. Все время вспоминал о какой-то Ниночке. Рассказывал, как любил ее. Даже плакал, как ребенок. Извинялся. И просил вывести его из этой западни. Все время просил. Я и… Я и вывела его.

– Но зачем? Он мог погибнуть!

– Нет, не мог, – строго перебила его Эльза. – Он отдавал отчет в своих поступках. Он помнил, кто я. Извинялся, утверждал, что не может жениться на мне, потому что не любит. Потому что любит Ниночку. И ему надо с ней встретиться срочно. Он весь вечер просидел с телефоном в руках. Я подумала, что он с ней общался. Договорился о встрече. Вот и…

– Боже мой, Эльза! Так же нельзя! Егор мог умереть от передозировки. Его отец в ярости. Он считает, что вы выполняли чей-то заказ. Что все это направлено против него.

– Нет, – мягко прервала его девушка. – Все это в конечном итоге направлено против меня, Саша. Только против меня. А вы здесь… Вы здесь снова на задании?

– И да, и нет, – не стал он врать, немного замешкавшись с ответом. – Меня попросили узнать о ваших мотивах. Но я и сам… И сам хотел вас увидеть.

– Зачем? Чтобы спросить о том же, что интересно и вашим хозяевам? – Эльза уткнулась лицом в кушетку, голос ее зазвучал глухо. – Успокойте их, Саша. Я просто хотела узнать, что принимаю. Меня подтолкнул ваш интерес к моим таблеткам. Я не хотела ему вредить… Егору… Я просто его не хотела. И замуж за него не хотела тоже. Как и он не хотел на мне жениться. Вся затея отца была идиотична с самого начала. Скажите, Саша… Скажите, вы узнали, что это за препарат? Это психотропный препарат? Наркотик?

– Нет. Это не наркотик.

Он пытался поймать ее взгляд, но не выходило, девушка все глубже зарывалась лицом в полотенца, постеленные в изголовье кушетки. Укутанная процедурным палантином спина нервно вздрагивала. Она плакала?

– Эльза, вы плачете? – Саша вскочил с диванчика, подошел к кушетке, наклонился, почти касаясь подбородком ее плеча. – Не надо плакать, пожалуйста! Я не хотел сделать вам больно! Простите.

Он дотронулся до ее лопаток, погладил, сильно сомневаясь, что она почувствует что-то сквозь толстые покровы. Но девушка почувствовала, затихла. Потом, судорожно вздохнув, спросила:

– Так что мне дают, Саша?

– Если я правильно понял, то это малоизученный препарат, блокирующий болезненные воспоминания.

– Болезненные?

– Именно. В вашей жизни произошла страшная трагедия. На ваших глазах погибла ваша сестра. Это вызвало сильнейший стресс. Может, что-то большее, я не знаю. – Он подергал плечами, не сводя взгляда с резинки косметической шапочки, под которой прятались ее волосы.

Кажется, он что-то заметил, но не был уверен. Точнее рассмотреть было невозможно, в комнате из-за плотно задернутых гардин было почти темно.

– Намекаете на то, что я сумасшедшая? – отозвалась Эльза после паузы.

– Вы не сумасшедшая. Вы нормальная, Эльза. Вы адекватная. Вы человек, получивший блестящее образование и…

Он протянул руку и тут же остановился, все еще не решаясь чуть сдвинуть шапочку. Он определенно что-то рассмотрел.

– Чертова темнота, – неосторожно выругался он. И спохватился. – Извините!

– Что вас там так заинтересовало, Саша? – Она обеспокоенно заворочалась. – Что там?

– Шрамы! – выдохнул он в ужасе, подсвечивая себе мобильником. – У вас на голове под волосами шрамы, Эльза! Что?! Что все это значит, черт побери?! Что они с вами сделали?..