Красота по-русски - Татьяна Алюшина

– Давай! – скомандовал бойцам.

И помоги нам, Господи!

Раз, два, три – и оттолкнулся со всей возможной силы…

«Бронник», прикрывавший пах, был побит мелкими осколками, Дениса вроде серьезно не зацепило, только разворотило правую ногу, и пацан живой, но ступню и голень ему всю до колена, как мясорубкой, прошло.

Им повезло, медики недалеко находились. Пока бойцы накладывали жгут из ремня, кололи и бормотали: «Потерпи, командир, мы мигом!», медики уж и подоспели.

Когда с Дениса сняли остатки камуфляжных штанов, он посмотрел на месиво из мышц развороченных, крови, кожи и кусков торчащих костей и подумал: все, не будет у него ноги.

Ничего! Собрали, сложили, как веселые детские картинки пазлы. И мальчишку собрали, не ампутировали ступню, хромать будет всю жизнь, бегать-прыгать не придется, зато к мамке живой вернется! Медики тогда в Чечне чудеса творили – факт!

В госпитале, уже в Москве, Денис пролежал три месяца, перенеся такое количество операций, что после пятой и считать перестал. Вышел, и началась у него другая жизнь!

Списали его из армии подчистую – само собой, пенсию из «восьми копеек», как назвала ее мама, дали – иди, живи как-нибудь, теперь ты не наш, а только свой!

Физиотерапия, необходимые лечебные мероприятия, правда, бесплатно – расщедрилась на это Родина: лечись на здоровье и живи, если сможешь и как сможешь.

Денис жил, но не жил.

На работу его никуда не брали – и без калек безработных полно, выбирай любого! От болей в ноге он не спал ночами и метался, как зверь в клетке.

Он не видел ничего впереди, не понимал, что дальше! Он никому не был нужен! Ну, армии, это понятно, но ни государству, ни медикам – у них и потяжелее раненые есть, – ни самому себе! Середина девяностых! Полная безнадега!

Тогда вообще никто никому не нужен был, даже здоровые и молодые, ни уж тем паче калеки – прямиком в отбросы! Получалось, что очень зря он в той Чечне не сдох, был бы героем! Родителям медаль бы вручили, а может, и денег каких дали.

Да, родители!

Еще один повод пойти застрелиться!

Они оба вкалывали на нескольких работах, из жил тянулись выжить, прокормить семью и его, Дениса, иждивенца убогого. И мама плакала каждый день, смотрела на него больными жалостливыми глазами, а отец втихую на кухне в кулак слезы пускал и прикладывался к водочке! От безысходности глухой, беспросветной!

Денис не выдержал, удалил их от горя своего подальше. Ко всем невзгодам добавилась еще и бабушкина болезнь, вот Арбенин и уговорил родителей к бабушке переехать.

– Да куда же мы?! – сопротивлялась мама. – Ты же, вон, еле ходишь!

– Переезжайте, мам, бабушке уход нужен, а мне нет!

– А как ты жить будешь? А магазины, продукты, приготовить, постирать! Тебе помощь нужна!

– Справлюсь! – И первый раз за всю жизнь попросил отца: – Увези ее, батя.

Отец понял сына, и они переехали к бабушке. Поначалу мама приезжала каждый день, но Денис ее быстро отвадил и от приездов, и от звонков бесконечных одним своим вопросом:

– Мам, ты меня добить хочешь?

Без мамы нашлись добровольцы добивать!

Денис обивал все возможные пороги, пытаясь хоть где-нибудь устроиться на работу.

Кем? Весьма актуальный вопрос.

Даже охранником, сторожем не выйдет – нога подводила, болела, он плохо двигался, опираясь на палочку.

Денис пытался во всех сферах.

Как-то пошел на собеседование в известную иностранную фирму устраиваться на склады счетчиком – это заносить в компьютер данные прихода товара и отгрузки.

И такая деваха накрашенная в намеке на юбку, которая уже и не мини, довольная сама собой, посмотрев его документы, смерив взглядом с головы до ног, презрительно вернула бумаги:

– Нам калеки не нужны!

По дороге домой Денис купил бутылку водки. Выпил. Всю.

На следующий день снова купил, выпил, сходил в магазин за второй. Через неделю, продравшись через суровое похмелье, позвонил отцу и попросил денег. Отец приехал. Привез деньги и продукты, посмотрел, что творится с сыном, сел в кухне за стол и заплакал. Затем вытер слезы и начал ругаться, требовать, уговаривать, призывать к разуму и силе воли…

Денис его выгнал и штопором ушел в глухой запой.

А через три недели мертвецкого убийственного запоя произошло нечто…

Денис проснулся и не мог двинуться, с перепитых мозгов никак не понимая, где он и что происходит с ним, мычал, пытался встать, шевелиться – все бесполезно! И вдруг увидел себя со стороны, как будто отделился от тела и стоял рядом, – видел прямо! Вот честное слово!

Он лежал в туалете между унитазом и стеной, грязный, вонючий, облеванный, не человек уже, ошметок от человека.

Он тогда порадовался, что пил всегда один, не нуждаясь в компании, и никто, кроме него самого и Господа Бога, не застал его, Дениса Арбенина, боевого офицера, орденоносца, в этом нечеловеческом виде.

Он пролежал долго, несколько часов, не смог выбраться, застряв за унитазом, куда свалился в пьяном беспамятстве. Лежал, замерзал, трезвел понемногу и думал такое, что только рядом со смертью ходит и думается – истину, чистую, незамутненную и не заплеванную обидами на всех и вся.

К вечеру выполз потихоньку.

Снял с себя всю одежду и выбросил. Отдраил грязную ванну, дважды при этом теряя сознание и стукнувшись головой о бортик, ничего! Отдраил, набрал горячей воды, вымылся, проваливаясь периодически в беспамятство, вылез, спустил и набрал еще раз воду и второй раз вымылся.

Выбрался кое-как, трясясь всем телом, на дрожащих ногах, смог одеться во что-то чистое, заварил крепкого чаю, выпил залпом, обжигаясь, поставил кружку на стол и дал себе зарок на всю оставшуюся жизнь – никогда не пить!

Все!

С этой минуты Денис Арбенин никогда спиртного не пил, в рот не брал даже пива и не курил, хотя про курение он зарока не давал.

Два дня отлеживался, пил много воды, чаю, выгонял грязь накопившуюся. На третий день кое-как встал, сварил себе супец какой-то из пакета, завалявшегося в кухонном ящике, и принялся методично, метр за метром, отдраивать квартиру.

Деньги Денис все пропил, а жить предстояло как-то еще несколько дней. Он провел инспекцию продуктов, нашел гречку, макароны, банку тушенки, раскрошившиеся остатки печенья засохшего и позабытого и пачку чая. На этом и протянул неделю до следующей пенсии. А получив ее, взял ученическую тетрадку и скрупулезно рассчитал, на что и как ему хватит пенсионных копеек. По-честному – ни на что! Ничего, не помрет!

Сходил к врачам, долго выспрашивал, какие упражнения и терапия нужны, чтобы восстановить ногу, записывал подробно в ту же тетрадку, в ней же расписал себе каждодневные занятия, тренировки и нагрузки.