Спаси меня, мой талисман! - Наталья Шатрова

Весна пришла в северянские края поздно, но талые воды сошли небывало быстро, не успев как следует пропитать землю. Жито пришлось сеять в полусухую землю, а после голодной зимы каждое зернышко – на вес золота. Ждали сельчане, как и в прошлое лето, дождя, простирали к небесам натруженные руки, но в ответ на страстную мольбу ни капли не пролилось.

Люди предвещали второе засушливое лето, но беда нагрянула с другой стороны – неизвестный мор пришел на округу. Больные умирали в страшных муках, корчась и держась за раздутые животы.

Каждый день Белаву звали то в один дом, то в другой. Она разрывалась, никому не отказывая, но и не ведая, как помочь умирающим. Перепробовала все известные средства: и чрево промывала, и рвоту вызывала, и жар пыталась снять, и судороги остановить – все напрасно, хворь не отступала и приводила к мучительной смерти.

И сегодня с обеда Белава сидела в избе Лютого. Второй пасынок Белавы, брат Веселина, отошел в мир иной накануне, оставив все свое имущество Лютому. Но не рад был Лютый нежданному богатству – между жизнью и смертью находился его единственный оставшийся в живых сын. За одну седмицу Лютый потерял всех детей и младшую жену. Белава и рада бы помочь, но не знала, что еще сделать, чтобы облегчить страдания юноши.

Старшая жена Лютого, мать умирающего, стояла у его изголовья, смахивала слезы ладонью и украдкой неласково поглядывала на Белаву.

В избу вошел Лютый, хмуро посмотрел на умирающего сына, повернулся к сидящей у постели мачехе.

– Извела ты, ведьма проклятая, весь наш род!

– Чем же я виновата? – выдохнула Белава.

– Я еще зимой догадался, что не для добрых дел петух тебе понадобился. Наколдовала мор на селение!

– Что ты, Лютый? Я петуха в жертву Роду принесла.

– А кто с полей воду отгоняет? Кто тучам мешает дождь пролить?

– Зачем мне это? – удивилась Белава, пожимая плечами.

– Думаешь, никто не знает, что ты мстишь тому, кто тебя обрюхатил, а плат свадебный на голову тебе накинуть не пожелал.

Весной беременность уже невозможно стало скрыть от вездесущих сельчан. Но Белава и не таилась: ходила с гордо поднятой головой, невольно подмечая косые любопытные взгляды и слыша перешептывания баб за спиной. Белава усмехалась про себя, зная, чего боится каждая женщина: не ее ли муженек шастает к вдовушке? Какая женщина захочет, чтобы муж привел в дом младшей женой колдунью?

– Бред ты несешь, Лютый, – возмутилась Белава, но тут же попыталась смягчить гнев пасынка: – Ты расстроен смертью родных, я понимаю. Успокойся. Пойди отдохни.

Она встала, прикоснулась рукой к плечу мужчины, намереваясь отвести его к лавке, но он резким движением сбросил ее руку и безумно рассмеялся ей в лицо.

– Почему ты не взошла на краду вместе со своим мужем? Испугалась, потому что сама его и извела! А теперь творишь злодеяния, людей моришь!

Белава отшатнулась к двери. Дикий блеск в глазах пасынка пугал ее. Она хорошо знала дурной нрав Лютого, из-за которого он и приобрел свое прозвище, но все же решилась возразить ему:

– Ты знаешь обычай, Лютый: женщина сама решает, идти ей за мужем в сад мертвых или нет.

– Ведьмам не место среди людей. Вас надо жечь, – прошипел мужчина, и столько ненависти было в его голосе, что жена его тихо охнула, испуганно прикрыв ладонью рот.

Белава выскочила за дверь. Еще долго в ушах звучали слова, наполненные лютой злобой.

Под вечер Белава вернулась домой, устало опустилась на лавку. Сестренка подала ей питье из листьев земляники.

– Ну, как там?

Выпив, Белава печально вздохнула:

– Плохо. Умерли еще двое. И сын Лютого не выживет. Не знаю, что мне делать? Думаю, что люди с голодухи едят какую-то ядовитую траву, но не знаю какую. Сельчане будто с ума сошли: во всех бедах обвиняют меня. С Лютым поругалась. Он жалеет, что меня не сожгли вместе с его отцом по старинному обычаю. Вообще он давно обвиняет меня в смерти отца. Будто голову я ему заморочила, вот он и заблудился около веси.

Она обвела взглядом полутемную лачугу. Сумеречный свет едва просачивался через узкое оконце.

– Ох, на сердце у меня неспокойно. А где Дар?

– К Пселу пошел ловушку на ночь ставить.

Ярина подбросила в печь сушняка. Дни на дворе стояли теплые, но ночи по-весеннему были холодны, и Белава замерзала, поэтому под вечер жилище протапливали. Заодно подогревали еду, сваренную днем на костре.

Ярина приподняла глиняную крышку стоящего на печи горшка, пробуя похлебку, – и в это время дверь распахнулась. Влетел бледный Дар.

– Сельчане идут сюда… с вилами. Страшно кричат, угрожают. Называют нас ведьмаками.

Ярина выронила крышку из рук, и та, ударившись об угол печи, раскололась на черепки.

– Я так и знала, – простонала Белава. – Сердце не зря чуяло беду. Скорее полезайте в окно, бегите в лес и не выходите, что бы ни случилось.

– Да ты что?! – Ярина замахала на сестру руками. – Никуда мы без тебя не пойдем!

– Ярина, будь умницей, послушай меня: мне не убежать с таким животом. Я и в окно-то не пролезу, а в дверь выйду, увидят, ринутся в погоню, тогда все пропадем. Бегите одни! А за меня не волнуйтесь. Все обойдется…

Никто не тронулся с места.

– Ну же, бегите! Кому говорят! – Белава потеряла самообладание. – Быстрее!

Повинуясь грозному окрику сестры, ребята бросились к узкому проему оконца. Первой пролезла, обдирая в кровь руки, Ярина. Следом потянулся к оконцу юноша.

– Дар, подожди!

Белава подскочила к нему, сунула в руки маленький мешочек с монетами, которые копила всю жизнь. Парень растерялся, глядя на женщину жалобными глазами.

– Иди! Иди!

Она настойчиво подталкивала его, и позднее Дар не мог вспомнить, как он оставил ее и вывалился из окна.

– Идите в Киев, – донеслось из лачуги. – В торговом посаде спросите Веселина… Бегите! Скорее…

Голос Белавы резко сорвался, и она закашлялась. Брат и сестра побежали к темнеющим впереди деревьям. За спиной нарастал жуткий гул толпы.

Ребята скрылись в густом лесу. Белава облегченно вздохнула, но тут же подумала о собственной участи. Она прислушалась и различила грозные крики, раздававшиеся все громче. Схватив деревянную заслонку, женщина заложила окно, как бы отгораживаясь от дикого шума, но в душу уже вцепился мертвой хваткой страх.