Страсть по-итальянски - Пенни Джордан

Марко почувствовал, что былое отвращение к мерзавцу превращается в жгучую ненависть. Сердце его пылало гневом.

– Я пообещала рассказать все отцу, но Антон в ответ лишь рассмеялся. Сказал, что питает слабость к молоденьким девственницам. Это было так противно. И страшно. Сама не понимаю, каким чудом я убежала. Бродила по городу, не знала, куда идти. Домой, в квартиру отца, боялась. Вдруг Антон там объявится!

Марко прикрыл глаза. Негодование кипело в нем, сжигая изнутри. Он злился на развратника Антона, на ее отца, на всю мужскую половину человечества. Но больше всего – на себя за то, что не разглядел ее страх раньше, не поспешил на помощь сразу же.

«Почему он молчит? Даже не шевельнется… Неужели не понимает, как мне сейчас важно его понимание, его поддержка? – волновалась Лили. – Как он сам нужен мне!» Лишенная последних сил, она в просящем жесте протянула к нему руки:

– Марко, обними меня, пожалуйста. Прошу тебя!

Слова Лили шокировали его. Обнять? Нет, невозможно! Так близко подпустить к себе человека… Он боялся, что, обняв Лили сейчас, уже не в силах будет ее отпустить. Марко отвернулся.

«Он снова презирает меня. За слабость», – решила Лили, и из груди ее невольно вырвался звук, больше всего напоминающий стон.

«Что это? Она плачет? Из-за меня?» Марко снова посмотрел на Лили, затем шагнул к ней, презрев все веления разума. Да и как мог он остановиться, если сердце ноет от сожалений и нежности?

Лили молча наблюдала за ним. И на мгновение Марко показалось, что сейчас она отвернется и уйдет. Он даже отчасти на это надеялся. Но тут, резко вздохнув, она буквально кинулась к нему, обхватила руками, прижав голову к его груди. Марко чувствовал, как тело ее трепещет. Медленно, неловко и неуверенно поднял он руки и аккуратно обнял Лили. Все. Дело сделано. Назад пути нет. Эмоции победили. И, прижимая ее к себе, Марко чувствовал, будто они – единое целое.

Лили казалась ему сейчас такой хрупкой. Даже сердце защемило от того, какая она ранимая. Оливия никогда ему такой не казалась. Правда, он никогда ее так и не обнимал. В те редкие моменты, когда они целовались, Оливия ни разу не вызвала в нем желания той же силы, что Лили. Они были скорее как брат и сестра и совсем не походили на двоих влюбленных, жаждущих соединиться в брачном союзе.

Однако сейчас надо думать не об Оливии и не о собственной репутации, а о Лили.

– И что произошло дальше? – подтолкнул он ее.

– Я вернулась в школу, не дожидаясь конца каникул, – приглушенным голосом откликнулась та. – Там мне было спокойно. Всегда кто-нибудь да оставался на каникулы. Учителя устроили нам чудесный праздник, в театры водили, в музеи. Мы были настоящей большой семьей. – Тут она подняла голову и посмотрела ему в глаза. – Спасибо, что ты здесь, со мной. Что помог. Спасибо тебе! – И она подалась вперед, собираясь поцеловать его в щеку, но Марко повернулся, и губы ее коснулись его губ. От неожиданного контакта он отшатнулся.

– Прости… Я не хотела… – замерев от ужаса, пролепетала Лили. – Не надо было просить тебя меня обнимать. Это было неразумно с моей стороны. Ведь ты, наверное, вспомнил о той, на ком собирался жениться…

– Да, я думал о ней, – хмуро согласился Марко. «Но не так, как думаю о тебе, – добавил он про себя. – И как всегда буду думать о тебе теперь. Всегда!»

«Как ранят меня его слова, – подумала Лили. – Но это мои проблемы. Не надо было влюбляться». Посмотрев на него, она почувствовала, как больно сжалось сердце. Пришла пора разрубить этот узел.

– Глупо было так бояться Антона, я знаю. Совершенно нелогично. Я уже взрослая и должна управлять своим страхом, – сообщила Лили, стараясь, чтобы голос звучал деловито и дружелюбно и ничем не выдавал ее истинных чувств к Марко. – Главное, я ведь и девственности-то специально лишилась, как только мне шестнадцать исполнилось. Чтобы он потерял ко мне интерес.

Марко склонил голову. Он тоже впервые переспал с женщиной в шестнадцать. Она была старше и казалась такой искушенной и умелой. Но то был просто секс, без какой-либо эмоциональной составляющей.

– То есть я тогда задалась этой целью, чтобы спастись от Антона. День рождения у меня в мае, посреди учебного семестра. Как-то на танцах меня пригласил парень из соседней школы. Вполне приятный, тихий такой, скромный. В общем, мы это сделали. Больше по моей инициативе. Обоим было неловко. Это была для меня практическая необходимость, ни о какой страсти и речи не шло. И должна сказать, я тогда не испытала ничего такого, что захотелось бы повторить.

Сердце Марко сжалось. Все это было так неправильно, так дико неправильно! У обоих первый сексуальный опыт оказался холодным совокуплением. Да, с годами он научился доставлять партнершам удовольствие… И теперь с Лили они могли бы пережить нечто небывалое, дать друг другу то, чего не сумели обрести с другими. То, что он и не хотел бы получить ни от кого больше, кроме нее.

Марко всегда считал себя человеком современным и, более того, прагматичным. Но сейчас, вопреки всякой логике, в душе он спрашивал себя: действительно ли лишь случай свел их вместе? Смешно, о чем он только думает? Будто это судьба? Будто им на роду было написано встретиться? Неужели ему хочется так считать?

Привычный мир рушился, эмоции захлестывали, защиты от них не осталось. Бежать было некуда. Оставалось лишь набраться смелости и взглянуть в лицо новому себе…

– Можно задать тебе личный вопрос? – нерешительно спросила Лили.

Марко странно взглянул на нее и кивнул.

– Ты не доверяешь мне, потому что я связана с модельным бизнесом? Или из-за той… из-за твоей девушки тоже?

И зачем ей это? Зачем сыпать соль на свежую рану? Какая разница теперь… Но разница, видимо, была, и Лили нервно выдохнула, услышав резкое «да» из уст Марко. Она высвободилась из его объятий и собралась было уходить, как вдруг раздался его голос:

– Только это в прошлом. Да, раньше я не доверял тебе. Теперь все по-другому. – И быстрым шагом он пересек комнату, распахнул дверь и вышел. Лили оставалось лишь недоуменно смотреть ему вслед.

То есть теперь он ей доверяет? Это он хотел сказать? А если так, значит… «Хватит, Лили! – прервала она саму себя. – Не нужно лелеять бесплодных надежд, потому что от этого потом будет лишь больнее».