Приданое Эсмеральды - Нора Робертс

– Кажется, кто-то говорил, что я стал выглядеть немного лучше.

– Да, конечно, но только теперь можно по-настоящему понять, в каком тяжелом состоянии ты был. Ты на самом деле хочешь, чтобы твое дело вела женщина-сыщик?

– Мне нужна умная, опытная и ответственная женщина-сыщик. С которой друзья Линдси стали бы общаться с большей готовностью и были бы более открыты, чем с Карлсоном. Как мы, так и полиция пришли одинаковому выводу: Линдси либо сама впустила убийцу в дом, либо он открыл дверь собственным ключом. Дверь цела, никаких следов взлома, ничего не повреждено. И после того как она пришла домой в половине пятого и набрала код для открытия двери, в следующий раз код был набран только мной в половине не седьмого. Убийца напал на нее сзади, значит, она повернулась к нему спиной. Это, в свою очередь, свидетельствует о том, что она его не боялась. Не было никакой борьбы, никаких признаков ограбления, даже инсценированного. Она знала убийцу и не боялась. У Зюскинда есть алиби, но что, если он не был единственным ее любовником, а просто последним?

– Мы копали в этом направлении, – напомнил Нил.

– Значит, надо проверить еще раз, внимательнее, не торопясь, исследовать все возможные боковые ходы. Пусть в полиции тоже не закрывают мое дело и продолжают собирать улики против меня. Ничего страшного, Нил. Я не убивал ее, и они уже исчерпали все свои ресурсы, пытаясь доказать мою вину. Больше я не стремлюсь добиться закрытия этого дела за недоказанностью вины. Теперь я хочу знать истину и окончательно разделаться с преступником.

– Хорошо. Я кое-кому позвоню.

– Спасибо. И, кстати, относительно частных детективов. Кто такой Кирби Дункан?

– Я уже дал задание собрать его досье. – Нил, подошел к своему столу и потянулся за папкой. – Можешь взять ее. Вот основные факты. У него собственная фирма и репутация человека, способного на крайне рискованные действия, но официально его к ответственности пока никто не привлекал. Он восемь лет прослужил в полиции, в Бостонском управлении, и у него там сохранилось много связей.

Пока Нил говорил, Эли открыл папку и пробежал глазами кое-какие документы.

– Насколько я понимаю, его наняла семья Линдси, но он производит впечатление легкой сошки, слишком незначительная личность для них, слишком примитивная. – Внимательно вчитываясь в подробности, Эли пытался отыскать какую-то другую зацепку или другое объяснение. – Я бы подумал, что они выберу кого-то более значительного, более крупную и известную фирму, нечто более современное.

– Согласен, но люди ведь могут принимать решения, основываясь на массе самых разных факторов. Возможно, им кто-то посоветовал: друг, знакомый, коллега, родственник.

– Кстати, я не могу представить, кто его мог нанять, кроме семьи Линдси.

– Их поверенный ничего не подтверждает и не опровергает, – заметил Нил. – На данном этапе он не обязан раскрывать какую бы то ни было информацию. Дункан был полицейским. Вполне возможно, что они с Вулфом знают друг друга, и Вулф решил сделать на него ставку. Мне он, конечно, ничего не скажет.

– Что-то не очень на него похоже, но… Кем бы ни был клиент Дункана, мы не можем запретить ему собирать обо мне информацию в Виски Бич. Законов, запрещающих подобные методы расследования, не существует.

– Но и тебя никто не может заставить идти с ним на контакт. И это не означает, что наш собственный детектив не может задавать о нем вопросы и собирать информацию и что мы не можем распространить слух о нашем параллельном следствии и о нашем собственном детективе, собирающем сведения, в том числе и о Дункане.

– Да, – согласился Эли, – пора разворошить это осиное гнездо.

– В данный момент Пьемонты пытаются устроить шум и с его помощью поддерживать сомнения в твоей невиновности, привлекать внимание СМИ к делу их дочери – те самые СМИ, которые в последнее время значительно охладели к нему, и, естественно, держать его в центре внимания общественности. Дополнительный эффект названных усилий – то, что твоя жизнь становится все более невыносимой. Поэтому нет ничего удивительного в том, что они приняли решение нанять частного детектива.

– То есть таким способом они пытаются окончательно затрахать меня.

– Грубо говоря, да.

– Пусть. Хуже того, через что я прошел, уже не будет. Я справился. И это преодолею. – Эли ощутил уверенность, что не просто переживет новое испытание, но именно справится с ним. – Теперь я больше не буду смиренно стоять у столба, пока они будут пронзать меня стрелами. Не дождутся! Они потеряли дочь, и я им искренне сочувствую, но из попытки раздавить меня у них теперь ничего не выйдет.

– Значит, если их адвокат выступит с предложением о компромиссном урегулировании, с нашей стороны должно прозвучать громкое «нет»?

– Решительное «идите вы к такой-то матери»!

– Ты явно идешь на поправку.

– Большую часть прошлого года я провел как будто в каком-то тумане. Шок, чувство вины, страх… Всякий раз, когда менялось направление ветра и небо надо мной немного расчищалось, единственное, что я мог различить на своем пути, была какая-нибудь новая ловушка. Я еще не вышел из окутывавшего меня тумана и боюсь, что он может накатить новой волной и задушить меня, но именно сейчас, сегодня, я хочу, рискуя оказаться в одной из таких ловушек, выбраться черт возьми, из тьмы, которая меня почти поглотила, и вдохнуть наконец свежего воздуха.

– Хорошо, – Нил постучал серебряной ручкой «Монблан» по своему блокноту. – Давай обсудим стратегию.

Когда Эли наконец вышел из офиса Нила, он решил пройтись по центру Бостона. Ему хотелось разобраться в своих ощущениях, вызванных возвращением в город, пусть даже на один день. Но он не мог. Здесь все казалось ему таким знакомым и вызывало спокойствие. В первых зеленых травинках, пробивавшихся сквозь стылую зимнюю почву под действием весеннего солнца, чувствовалась надежда и жажда жизни.

Люди не пытались спрятаться от ветра – сегодня он был не слишком сильный, – сидя на скамейках в парке, они перекусывали, гуляли так же, как и он, или куда-то спешили по делам.

Ему нравилось здесь жить, Эли прекрасно помнил. В городе его не оставляло ощущение чего-то родного, знакомого, правильного. И если бы у него возникло сейчас желание совершить основательную прогулку, он мог бы пройти отсюда к тем офисам, де когда-то вот так же, как сегодня Нил с ним, Эли сам беседовал со своими клиентами, разрабатывал с ними стратегию защиты.

Эли знал, где можно выпить приличный кофе, Где быстро и вкусно перекусить или, наоборот, посидеть подольше за кружкой пива. У него были здесь свои любимые бары, свой личный портной, ювелир, у которого он чаще всего покупал подарки для Линдси.

Теперь все это стало таким чужим и ненужным. Он стоял, смотрел на яркую зелень готовых распуститься нарциссов и вдруг осознал, что больше не жалеет о прошедшем. Или, по крайней мере, терзается не так остро, как прежде.

Он нашел какую-то парикмахерскую, в которой не стал стричься, а просто попросил подровнять ему волосы, затем купил тюльпаны для бабушки. Перед тем как вернуться в Виски Бич, Эли решил забрать оставшуюся в его квартире одежду. Теперь он с предельной серьезностью относился к реанимации той части своей жизни, которая заслуживала возобновления, обо всем остальном с этой минуты он решил забыть.