Что готовит нам судьба - Индия Грэй

Дворецкий Томас появился в дверях:

— Машины поданы, мадам.

«Плакать нельзя», — повторила себе Софи. Особенно в присутствии Татьяны, которая держалась с таким достоинством. Садясь в сверкающий «бентли», вдова выглядела воплощением скорбной элегантности в черном костюме и шляпке с вуалью. Джаспер уселся рядом с матерью — бледный и исхудавший, он казался призраком того жизнерадостного мальчика, которого Софи знала в Лондоне. Его горло сжималось при каждом взгляде на катафалк с гробом Ральфа, утопающим в белых цветах.

Бедный Джаспер. Софи должна была поддержать его в сегодняшнем испытании и в горе, куда более глубоком, чем доводилось испытывать ей. С чего ей плакать, в самом деле? Она едва знала Ральфа. А убиваться из-за случайной ночи с человеком, который завтра исчезнет из ее жизни навсегда, совсем глупо.

— После вас.

Невозмутимый Кит стоял на ступеньках позади ее, и равнодушный взгляд серебристых глаз поразил Софи в самое сердце. Он держался так, словно вычеркнул вчерашнюю ночь из памяти.

— Ох. Я не уверена, что могу занять место в машине, — пробормотала Софи, разглядывая носки своих туфель. — Я же не член семьи.

— Я тоже, — язвительно буркнул Кит. — Как подруга Джаспера, ты можешь считать себя частью ближнего круга. Садись в машину, если не собираешься ковылять до кладбища на этих каблуках.

Софи послушно забралась на сиденье, не продемонстрировав и сотой доли грации, с которой этот маневр проделывала Татьяна, и открыв Киту довольно нелестный вид сзади на ягодицы, обтянутые тугим платьем. Она гадала, заметил ли он, что подол, обрезанный сегодня утром, подклеен липкой лентой. Подшить его Софи не успела.

Еще одно свидетельство полного отсутствия класса. Еще один повод занести ее в категорию «женщин, с которыми спят», подпункт «один раз», а не в категорию «женщин, с которыми встречаются».

Кит сел рядом. Когда машина выехала из арки, девушка отвернулась к окну, но и так она чувствовала его терпкий, сухой мужской запах, напоминавший ей о вчерашней ночи. Софи жалела, что не может отключить воспоминания так же легко, как Томас — воду, когда в замке прорвало трубу. Но даже если бы она могла выбросить Кита из головы, тело все равно помнило бы его и томилось от желания.

Золотисто-розовый рассвет перешел в прекрасный зимний день панихиды по Ральфу — такой же морозный и сверкающий, как день его недавнего праздника. Свинцовые облака, висевшие над замком всю неделю, рассеялись, очистив голубое небо.

Столпившиеся перед церковью Иоанна Крестителя люди тихо переговаривались и притопывали ногами, чтобы согреться. Некоторые были одеты в черное, другие — в повседневную уличную одежду, выдававшую в них зевак из числа местных жителей. При виде катафалка толпа затихла, заинтригованные лица повернулись в сторону машины с членами семьи.

— Я забыл принести этим обезьянам орехов, — зло сказал Джаспер.

— Они хотят знать, отличаются ли наши переживания от чувств простых людей, — отозвалась Татьяна. — Конечно нет. Разница лишь в том, что мы их не показываем.

Софи прикусила губу. Она — в своем дешевом платье с клейкой лентой по подолу — относилась как раз к простым людям, а не к «нам», о которых говорила Татьяна. Она не была даже настоящей подружкой Джаспера. Когда семья вышла из машины, и Джаспер взял мать под руку, чтобы проводить ее в церковь, Софи оглянулась в поисках Томаса и миссис Дэниелс, чтобы войти и сесть вместе с ними.

Сильная рука ухватила ее за локоть.

— Даже не думай, — мрачно предупредил Кит.

Он держал ее за руку, пока они шли по переполненной церкви к алтарю вслед за гробом. Зависнув между раем и адом от близости Кита, Софи видела, что женщины провожают ее взглядами из-под черных шляпок, удивляясь, кто она такая и какое право имеет здесь находиться. Она почувствовала укол тревоги, подумав, что выглядит со стороны подружкой Кита.